Было осуществлено два перехода кораблей, составлявших Русскую эскадру в Константинополе — или находившихся в районе Константинополя — в Бизерту. Первый включал большинство боевых кораблей и приравненных к ним судов. Второй касался танкера «Баку», разоружённого бывшего линкора «Георгий Победоносец», Эскадренных миноносцев «Гневный», «Поспешный», «Цериго», а также транспорта «Сжегед». Следует также отметить прибытие в Бизерту 5 января 1921 года госпитального судна «Цесаревич Георгий», на борту которого находились 447 больных и 80 человек медицинского персонала. Настоящая статья посвящена первому переходу, который проходил с 8 декабря 1920 года по 2 января 1921 года.

30 октября 1920 года адмирал Саблин, командующий Черноморским флотом, тяжело больной раком печени, скончался в Ялте. Для его замены генерал Врангель, глава правительства и главнокомандующий Русской армией, выбирает адмирала Кедрова — опытного морского офицера и специалиста по морской артиллерии.

Врангель писал в своих мемуарах, что Кедров «…пользовался репутацией особенно умного, решительного и компетентного моряка. Когда я познакомился с ним, он произвёл на меня самое лучшее впечатление. После некоторых колебаний адмирал выразил желание принять эту должность».

В момент, когда Врангель вызывает его, Кедров находится в Англии, где он командирован для организации снабжения Русской армии и координации деятельности морских агентов в Париже и Лондоне. Генерал не пожалел об этом выборе. Позднее он напишет: «Этот выбор оказался исключительно удачным. Эвакуация Крыма, не имеющая аналогов в истории, прошла с выдающимся успехом, и в значительной степени это было заслугой адмирала Кедрова».

ЧТО ТАКОЕ РУССКАЯ ЭСКАДРА?

8 ноября 1920 года адмирал Кедров, предвидя эвакуацию Крыма и оставление портов, складов и военно‑морского училища, издаёт приказ № 11, предписывающий реорганизацию Черноморского флота в Эскадру. Он называет её Русской эскадрой, тем самым следуя инициативе генерала Врангеля, который ранее реорганизовал Вооружённые силы Юга России под наименованием Русская армия.

ПРИКАЗ КОМАНДУЮЩЕГО ЧЕРНОМОРСКИМ ФЛОТОМ N ° 11,

8 ноября 1920 г.

Приказываю Черноморский Флот переформировать в Русскую Эскадру и соединить суда в четыре отряда как ниже показано:

1-й отряд (младший флагман).

Линейный Корабль «Генерал Алексеев»

Крейсер «Генерал Корнилов»

Вспомог. крейсер «Алмаз»

Дивизион подводных лодок: (Начальник дивизиона старший из Командиров) :«Буревестник», «Утка», «Тюлень», «А.Г.22».

База транспорт «Добыча»

2-й отряд (младший флагман). Эскадренные миноносцы: «Пылкий», «Дерзкий», «Беспокойный», «Гневный», «Цериго», «Капитан Сакен», «Жаркий», «Живой»¹, «Звонкий», «Зоркий».

3-й отряд (младший флагман). Посыльные суда: «Страж», «Грозный», «Якут», «Лукулл»,

Тральщики: «Альбатрос», «Баклан», «Китобой»

Гидрографические суда: «Казбек», «Веха».

Буксиры: «Черномор», «Голланд», «Бельбек», «Севастополь».

4-й отряд (младший флагман). Ледоколы: «Илья Муромец», «Всадник», «Джигит», «Гайдамак».

Транспорты: «Рион», «Дон», «Крым», «Сарыч», «Далланд», «Ялта», «Инкерман», «Екатеринодар», «Поти», «Самара», «Шилка», «Ольга» (Сухум), «Осторожный», «Заря» (Туркестан), «Псезуап[с]е», «410», «411», «412», «Родосто», «Днепр».

Суда приписаны к Константинопольскому Русскому порту : «Трапезунд», «Почин», «Надежда».

Буксиры: «Днепровец», «Березань», «Ипполай», «Скиф», «Чурубаш»

Пароходы: «Орел», «Владимир», «Херсон», «Саратов», «Витим»

Суда Доброфлота: «Колыма», «Омск», «Иртыш», Буксир «Доброволец», П/х «Алексей Михайлович», П/х «Русь».

Суда Дунайского Пар-ва : П/х «Адм. Кашерининов», П/х «Моряк»,

И все мелкие суда Морского Ведомства и казенных пароходств, не названные

в составе отрядов.

Транспорт мастерская «Кронштадт» — во всех отношениях подчинен Начальнику Базы Русской Эскадры.

Вице-адмирал Кедров.²

ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ ПЕРЕХОДА РУССКОЙ ЭСКАДРЫ ИЗ КОНСТАНТИНОПОЛЯ В БИЗЕРТУ

Франция признала Правительство Южной России (правительство Врангеля) как фактическое, а не как законное правительство России.

Верховный комиссар г‑н Мартель, при содействии генерала Бруссо, был направлен к этому правительству. Оба хорошо знали Россию, однако отношения между французской миссией и генералом Врангелем, а также его штабом, складывались не лучшим образом из‑за присутствия в составе французской делегации офицера русского происхождения З. А. Пешкова — старшего брата Свердлова и подозреваемого в революционных симпатиях.

Франция стремилась сократить своё присутствие в Турции и ещё в 1919 году планировала закрыть свою военно‑морскую базу в Константинополе, однако она продолжила функционировать из‑за обстановки в Крыму. Дипломатические отношения с Турцией были чрезвычайно сложными, и ни Франция, ни Великобритания не могли допустить присутствия в Константинополе вооружённых сил третьей стороны.

ФРАНЦУЗСКИЙ ФЛОТ И СОГЛАШЕНИЯ МЕЖДУ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕСПУБЛИКИ И ПРАВИТЕЛЬСТВОМ ЮГА РОССИИ

В тот же день министр военно‑морского флота телеграфировал вице‑адмиралу де Бону, находившемуся тогда на борту линкора «Прованс» в Константинополе: «… Помогите Врангелю защитить Крым…»

9 ноября «Сенегалец» вновь передал: «Прибытие “Вальдек‑Руссо”⁵ в Севастополь необходимо, срочно. Эвакуация гражданского населения — 30 000 человек — должна начаться немедленно. Необходимо двенадцать крупных буксиров. Военная обстановка тяжёлая.»⁶

В тот же день в Константинополе адмирал Дюмениль встретился с английским адмиралом де Робеком, чтобы выяснить позицию Великобритании. Де Робек заявил, что должен запросить указания своего правительства, и выразил обеспокоенность возможным попаданием подводных лодок в руки большевиков. Дюмениль понял, что рассчитывать на помощь британцев не приходится, и немедленно отправился в Севастополь. Он не ошибся: на следующий день верховный комиссар Дефранс получил английский ответ — абсолютный нейтралитет.⁷

С этого момента контр‑адмирал Дюмениль взял инициативу в свои руки. 11 ноября он прибыл в Севастополь на борту «Вальдек‑Руссо» и встретился с верховным комиссаром Мартелем и генералом Бруссо, которые считали, что положение ещё не безнадёжно и что линия Перекопа может удержаться. В тот же день контр‑адмирал Дюмениль, его начальник штаба капитан 2‑го ранга Вильм, а также г‑н де Мартель и генерал Бруссо встретились с генералом Врангелем.

« За несколько минут и по нескольким точным вопросам генерал дал мне понять, что его положение безнадёжно. Боевой дух войск оставался превосходным, но их численности, вследствие понесённых потерь, уже не хватало, чтобы выдерживать повторяющиеся удары красных. Эвакуация была неизбежна, и это следовало признать.

Учитывая предполагаемый масштаб этой эвакуации (70–80 тысяч человек), я изложил генералу трудности, с которыми он столкнётся по прибытии в Константинополь — с размещением людей и с продовольствием.

— „Что ж, — ответил он мне, — я эвакуируюсь со своими кораблями и, выйдя в море, подам сигнал бедствия S.O.S. цивилизованному миру — и буду ждать“.

Тогда я заверил его во всей моей поддержке, желая прежде всего заставить его ясно увидеть всю серьёзность положения и побудить задуматься о средствах обеспечения жизни всех эвакуированных, ибо не было уверенности, что все государства откликнутся на его сигнал бедствия.

— „Франция, — сказал мне тогда генерал Врангель, — единственная страна, которая меня поддержала, и я хочу встать под её защиту. Впрочем, я ещё не лишён ресурсов: мой военный флот и торговый флот свободны от всяких обязательств, и я могу предоставить их в ваше распоряжение для гарантии расходов на эвакуацию“.

Так сформулированное предложение слишком соответствовало моей главной заботе — не допустить, чтобы эти флоты достались большевикам, — чтобы я мог его не отметить. — „В таком виде, — сказал я генералу, — вопрос становится проще, и я готов представить его французскому правительству“.

12 ноября Дюмениль телеграфирует: „Прошу сообщить телеграммой, одобряете ли постановку под французский флаг всех военных и торговых судов и указать назначение, которое им следует дать“. „Я не могу рассчитывать ни на какую помощь англичан“.

Министр военно-морского флота Адольф Ландри отвечает: „Обеспечьте эвакуацию“. „Согласитесь принять временно военные и торговые суда русских. Главная цель: ни при каких условиях не оставить большевикам ничего“⁸. »

Жорж Лейг телеграфировал:

«1. Я одобряю меры, которые вы приняли для того, чтобы начать в чрезвычайно срочном порядке эвакуацию, используя весь имеющийся французский и русский тоннаж. Французское правительство не может бросить правительство Южной России в критическом положении, в котором оно оказалось; занятая англичанами позиция нейтралитета не позволяет русским рассчитывать ни на кого, кроме нас. Франция не может подвергнуть тысячи людей угрозе резни, не предприняв серьёзных усилий, чтобы их спасти.

2. Я предварительно, в принципе, принимаю предложение о передаче русского тоннажа, принадлежащего правительству Южной России. Фактически использование этих судов для эвакуации русских из Крыма — гражданских и военных — позволяет нам более тщательно рассмотреть условия этой возможной передачи, законность операции и практические способы осуществления компенсации, предлагаемой в обмен на значительные финансовые жертвы, которых от нас требуют.»¹⁰

В шифрованной телеграмме от 22 ноября 1920 года премьер-министр Жорж Лейг уточняет статус генерала Врангеля:

«В принципе правительство Южной России, фактически прекратившее осуществлять свою власть над Крымом и южными губерниями России (полностью эвакуированными его армией и чиновниками), утратило даже по отношению к нам своё существование, которое и ранее было лишь фактическим. С настоящего момента генерал Врангель и его министры могут рассматриваться только как частные лица.»

«Тем не менее я считаю, что мы должны проявлять определённые предосторожности в отношении генерала Врангеля и не делать пока официальных заявлений подобного рода, избегая при этом придавать нашей защите какой-либо иной характер, кроме гуманитарного.»¹¹

Франция только что вышла из кровопролитной войны, и проблемы, вследствие этого, многочисленны и сложны. Французская армия, состоявшая из кадровых военных и призывников, испытывала нехватку людей, и призывники довоенного набора были демобилизованы не все в 1919 году, что вызвало многочисленные мятежи на Средиземноморском флоте. Большевизм рассматривался как опасная доктрина, вызывавшая тревогу у французских властей, но французское правительство не могло ввязываться в новую военную операцию и намеревалось пресечь любые попытки оказать помощь Белой армии в какой-либо военной акции или даже сохранить её как организованную силу. Пункты 6 и 7 телеграммы Ж. Лейга от 13 ноября говорят об этом совершенно ясно:

«6. Предложения генерала Врангеля перевезти его армию через Румынию, чтобы восстановить боевой фронт против большевиков в районе Украины, не имеют никаких шансов на осуществление. Добавлю, что войска, которые, располагая всеми материальными средствами и будучи защищёнными мощными укреплениями Перекопского перешейка, оказались неспособны удержаться более одного дня, тем более не смогут продолжать борьбу на новой территории, без базы и без снабжения. Румыния, кроме того, вряд ли согласится на какую-либо военную помощь.

7. В этих условиях представляется невозможным каким-либо образом сохранять военную организацию генерала Врангеля. Эвакуированные из Крыма — будь то гражданские или военные — будут, по всей вероятности, представлять собой лишь отдельных беженцев. Я также не считаю осуществимым предложение господина Маклакова о перевозке остатков армии Южной России в Грузию и Армению для возобновления борьбы против большевиков и кемалистов.

Я прошу комиссара в Константинополе централизовать всю информацию и все практические предложения, а также все меры, необходимые для временного решения серьёзных проблем, вызванных столь быстрым крахом правительства Южной России.»¹²

Инструкции французского правительства, направленные на расформирование Белой армии, были переданы верховным комиссаром Республики на Востоке, но адмирал де Бон выразил серьёзные возражения против этих указаний в письме от 9 декабря:

«Я считаю, что, с одной стороны, расформирование армии генерала Врангеля практически невозможно в данный момент, поскольку у нас не будет никаких средств удержать и направлять личный состав этой армии, если мы уничтожим её организацию, не обеспечив предварительно её размещение и занятия, способные гарантировать её существование.

С другой стороны, совершенно очевидно, что доведение до сведения её 70 000 человек решения правительства представляет величайшую опасность: обескураженные этой перспективой, ставящей под вопрос их будущее, офицеры покинут свои посты, которые и так удаётся удерживать с трудом, и армия распадётся сама собой.

Вследствие этого я считаю, что должен быть сохранён абсолютнейший секрет до нового распоряжения. Прилагаю копию письма, в котором генерал Врангель обращает внимание на опасности, которые повлекла бы за собой в данный момент дезорганизация его армии. Я полагаю, что соображения, изложенные генералом, заслуживают нашего внимания.»¹³

БАЗА ФРАНЦУЗСКОГО ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА В БИЗЕРТЕ

Франция располагала в Бизерте, являвшейся обязательным пунктом прохода между Гибралтаром и Суэцким каналом, стратегической военно-морской базой. В её распоряжении находилось озеро диаметром около 12 км и глубиной более 9 м, доступное для крупнейших кораблей через канал длиной 8 км. Эта конфигурация позволяла укрывать целые эскадры от огня неприятельской артиллерии или непогоды.

Арсенал Сиди-Абдалла, оснащённый несколькими сухими доками, расположен на этом озере. База была защищена многочисленными военными сооружениями и артиллерийскими батареями, а также казармами, пустовавшими к концу войны и способными принять большое количество моряков или беженцев. Она также располагала значительными медицинскими структурами.

Адмирал Дюмениль хорошо знал Бизерту, так как часто заходил туда в 1914–1915 годах, командуя броненосным крейсером «Латуш-Тревиль». Адмирал де Бон также прекрасно знал это место, поскольку ещё в 1891 году он рекомендовал участок для строительства верфи Сиди-Абдалла.

ФРАНЦУЗСКИЕ РЕШЕНИЯ

Уже 12 ноября адмирал Дюмезниль предложил в телеграмме перевезти в Бизерту всех эвакуируемых. Он тогда недооценивал масштаб эвакуации: «Если снабжение в Константинополе невозможно, предлагаю эвакуировать их в Тунис», — писал он, — «10 000 гражданских, 10 000 военных и несколько тысяч раненых».

13 ноября Жорж Лейг ответил: «Отправка русских в Тунис или в другую точку французской территории, по-моему, сталкивается с почти непреодолимыми трудностями».¹⁴

Около 18 ноября Дюмениль телеграфировал: «Принимаете ли вы флот в качестве залога? Если да, то предлагаю отправить его в Бизерту как можно скорее…» — «Прекрасная мера»,¹⁵ — поддержал его вице-адмирал де Бон.

22 ноября Жорж Лейг писал: «Я намерен обсудить с министром военно-морского флота предложение адмирала Дюмениля отправить военные корабли в Бизерту».

Министр военно-морского флота подтвердил телеграммой № 11 633, что Совет министров принимает предложения адмирала де Бона. Получив телеграмму, адмирал де Бон распорядился подготовить конвой к выходу 9 декабря и 4 декабря направил министру меморандум с рядом соображений.

Он подчёркивал, что русские корабли будут нести на корме Андреевский флаг, а на грот-мачте — французский флаг: «Не может быть и речи о том, чтобы позволить военным кораблям идти в одиночку в столь странной с международной точки зрения ситуации; я намерен обеспечить их сопровождение французскими кораблями. Для этой миссии я рассчитываю использовать возвращение во Францию „Кинэ“, „Бар-ле-Дюк“ и „Таур“.»

Особо интересным является ещё одно замечание вице-адмирала: «Хотя соглашение, подписанное господином Мартелем и адмиралом Дюменилем с генералом Врангелем, предусматривает, что различные единицы русского военного флота служат залогом для покрытия расходов Франции по оказанию помощи беженцам, эти корабли, по моему мнению, должны оставаться интернированными в Бизерте до того момента, когда мы восстановим отношения с нормальным правительством, установленным в России. Тогда встанет вопрос о возвращении этому правительству его Черноморского флота. Правительству следует решить сейчас, следует ли до этого момента высадить всех русских и оставить корабли разоружёнными и без какого-либо обслуживания, распустив весь личный состав русского флота, или же предпочтительнее сохранить небольшой костяк, который обеспечил бы нам определённую признательность и стал бы во Франции очагом французского влияния. Со своей стороны, я считаю абсолютно необходимым сохранить ядро русского персонала для обеспечения ухода за кораблями и их сохранности».

Что касается экипажей, то «неблагонадёжные элементы» будут устранены ещё до выхода из Константинополя. Часть матросов желает вернуться в Россию и охотно вернётся в Константинополь. Но здесь есть опасность, на которую я должен указать. Уже большевистские радиостанции начали призывать русских матросов возвращаться в Крым — это явный признак стремления Советов играть роль на море; красные выразили своё разочарование тем, что Врангель эвакуировал весь морской персонал и материальную часть флота. Недостаток этого персонала особенно ощутим для Советов из-за нехватки морских кадров. Является ли разумной политикой с нашей стороны способствовать возвращению в Россию этих моряков, которые, возможно, через несколько недель примут участие в операциях против Антанты?

Что касается офицеров, то даже если правительство согласится сохранить небольшой костяк, всё равно останется значительный избыток, который пока не может вернуться в Россию, но и использовать его мы не можем. Во всяком случае, мы не можем брать их на своё содержание (жалование, питание и т. д.) и должны рассматривать их как обычных беженцев. Всё, что можно сделать, — помочь им найти работу и временно разрешить жить на корабле.

Вопрос Морского училища представляется деликатным: фактически это кадетская школа, включающая молодых людей разного возраста, которых русский флот готовил к офицерской службе. Мне кажется невозможным сохранить эту школу; возможно, можно лишь попытаться воспитывать и обучать этих молодых людей. Вся необходимая организация для этого существует на «Алексееве». Их можно было бы оставить там жить, по крайней мере временно.

Только если мы плохо организуем контроль над всем этим персоналом, может возникнуть серьёзный риск большевистского заражения наших экипажей или населения Туниса из-за пребывания в Бизерте ядра морских офицеров и их семей, кадетов Морского училища и нескольких специально отобранных моряков. Офицеры и кадеты придерживаются отчётливо контрреволюционных взглядов.

Плавучая мастерская «Крондштат» будет отправлена в Бизерту одновременно с флотом и впоследствии, если потребуется, сможет обслуживать его.

КОМАНДИР ГРУППЫ ФРАНЦУЗСКИХ ЭКСКОРТНЫХ КОРАБЛЕЙ

8 декабря вице-адмирал де Бон назначил руководителя группы французских экскортных корабле. Им стал командир крейсера «Эдгар Кинэ» капитан 1 ранга Бергасс дю Пети Туар.

Он не скрывал от него трудностей этой миссии:

«Крайне важно благополучно довести до порта эту эскадру, которая составляет значительную часть нашего залога. Это задача деликатная, поскольку эти корабли плохо содержатся, им многого не хватает, а укомплектованы они случайными экипажами — слишком многочисленными офицерами, но крайне бедными настоящими моряками».

Он добавлял, что русская эскадра находится под командованием вице-адмирала Кедрова, «молодого, энергичного, который до сих пор умел сохранять свою власть над кораблями. Адмирал Кедров не скрывает трудностей этого перехода и рассчитывает главным образом на своё личное воздействие, чтобы привести в движение различные группы. Вы встретите его либо в Каламаки, либо в Аргостоли».¹⁶

РУССКИЙ РУКОВОДИТЕЛЬ ПЕРЕХОДА

7-го декабря 1920 г. командир Черноморского Флота, Вице адмирал Кедров, издаёт приказ, предписывающий переход Русской Эскадры :

ПРИКАЗ КОМАНДУЮЩЕГО РУССКОЙ ЭСКАДРОЙ ОТ 7 ДЕКАБРЯ 1920 ГОДА
Крейсер «Генералъ Корниловъ»

Параграф №1.

Французское командование предложило мне в наикратчайший срок перевести Русскую эскадру в Бизерту. Весь личный состав знает, какого напряжения сил потребует от нас предстоящий переход в 1200 миль. Я уверен, что несмотря на плохое состояние материальной части, мы выполним поставленную нам задачу. Для удобства перехода, эскадра разделена на четыре группы. Ниже показаны места встреч групп. Я требую строгого выполнения намеченной программы плавания и отклонение от нее может быть только с моего разрешения. Эта программа известна французскому командованию, которое в целях содействия переходу эскадры посылает с нею свои суда. Командиры должны помнить, что наше политическое положение не обеспечивает за нами прав, предусмотренных международными законами: на переходе возможны на этой почве недоразумения и всякое судно, уклонившееся от моего плана, без всякого разрешения, может оказаться в условиях, не позволяющих ему продолжать плавание (отказ в угле, воде, в сообщении с берегом и пр.). Как видно из нижеизложенного, все намеченные пункты будут посещены одновременно с нами французскими военными судами. Приказываю все переговоры с береговыми властями в этих пунктах вести, через командиров французских судов. В случае отсутствия этих судов, обращаться к французским представителям на берегу за посредничеством, объясняя им значение поднятого на форстеньге всех наших судов французского флага (отдача главнокомандующим генералом Врангелем русского флота под покровительство союзника — Франции. Приказ главнокомандующего № 2193 от 30 октября 1920 г.).

Параграф № 2

Порядок перехода Русской эскадры с рейда Мода в Бизерту:

1. (первая группа судов). Эскадренный ход 5-6 узлов. В составе: Линейный корабль «Генерал Алексеев», транспорт-мастерская «Кронштадт», транспорт-угольщик «Далланд», под командой командира л.к. «Генерал Алексеев», 8-го декабря в 9 ч. выходит с рейда Мода и следуют в бухту Наварин, с расчетом пройти Дарданеллы утром 9-го декабря.
По прибытии в бухту Наварин, линейный корабль принимает уголь и воду с транспорта «Далланд» и дает мазут (по 100 тонн каждому) миноносцам «Пылкий», «Дерзкий» и «Беспокойный», которые к этому времени должны быть там.
По выполнению этого, л.к. «Генерал Алексеев» следует в Бизерту. Приблизительно в районе острова Мальта, его будет ожидать французский крейсер «Эдгар Кинэ», который и будет его сопровождать в Бизерту. Транспорты «Кронштадт» и «Далланд» следуют соединено в бухту Аргостолли, на острове Кефалония на рандеву со 2-й и 3-й группами эскадры.
2. (вторая группа судов). Эскадренный ход 4-5 узлов. В составе крейсера «Алмаз» (флаг контр-адмирала Остелецкого) 1-го дивизиона судов: вооруженные ледоколы «Гайдамак» (старший, командир), «Илья Муромец», «Джигит», «Всадник» и буксир «Голланд» и на буксире у них соответственно миноносцы «Капитан Сакен», «Гневный», «Зоркий», «Звонкий» и «Жаркий». 2-го дивизиона судов: транспорта-базы «Добыча» (брейд-вымпел), подводных лодок «АГ-22, «Буревестник», «Тюлень» и «Утка», буксиров «Черномор» и «Китобой». 3-го дивизиона судов: посыльное судно «Якут» (старший, командир), канонерские лодки «Грозный» и «Страж», имея на буксире учебное судно «Свобода» и лоцмейстерское судно «Казбек», 9-го декабря в 10 ч. выходят с рейда Мода и следуют в бухту Каламаки, у входа в Коринфский канал. По прибытии в бухту Каламаки 2-я группа судов принимает лоцмана, проходит Коринфский канал и следует в бухту Аргостолли (остров Кефалония). Буксир «Черномор» служит для проводки крейсера «Алмаз» Коринфским каналом.
3. (третья группа судов). Эскадренный ход в 8-9 узлов. В составе крейсера «Генерал Корнилов» и парохода «Константин» идут кругом мыса Матапан в Наваринскую бухту, а затем первый в Аргостолли, а пароход «Константин» самостоятельно, идя с расчетом быть позади миноносцев 4-й группы, что бы в случае надобности им помочь и придя в Бизерту подчиниться контр-адмиралу Беренс.
4. (четвертая группа судов) Эскадренный ход 11-12 узлов. В составе эскадренных миноносцев «Беспокойный» (флаг контр-адмирала Беренс), «Пылкий» и «Дерзкий», 10 декабря в 17 ч. выходит с рейда Мода и следует совместно с третьей группой в Мраморном море, а по получении соответствующего приказания, отделяется и идет в Наваринскую бухту, огибая мыс Матапан. По прибытии туда принимает мазут и воду и самостоятельно следует в Бизерту.
5. Распоряжение о выходе в Бизерту судам, которые прибудут на рандеву в бухту Аргостолли (2-я и 3-я группы судов, транспорты «Кронштадт» и «Далланд») будут даны мною лично по прибытии в эту бухту.
6. Перед проходом судов второй группы через Коринфский канал, французский крейсер «Эдгар Кинэ» придет туда и наладит совместно со мной или контр-адмиралом Остелецким все формальности с греческими властями по проводу наших судов через канал, после чего крейсер пойдет в Аргостолли, а затем в направлении острова Мальта, для встречи линейного корабля «Генерал Алексеев». Французская канонерская лодка «Табур»¹⁷ пойдет из бухты Мода, совместно с 4-й группой судов и будет ее конвоировать до Наваринской бухты, где отделяется от нее и идет в Аргостолли. Французские миноносцы «Марокен» и «Араб» выйдут навстречу нашим судам из Бизерты.
7. Если выход первой группы судов будет отложен на сутки (на двое), то соответственно переносится момент выхода 2-й, 3-й, 4-й групп на сутки (на двое).

Параграф №3. Приложение: Таблица моментов предполагаемого выхода и прихода и рандеву.

Параграф №4. Предвидя возможность аварии отдельных кораблей и разлучения их, из-за свежей погоды со своими группами, для удобства их розыска приказываю:

1) Всем группам следовать точно придерживаясь общих путей, а именно: а) в Мраморном море оставить остров Мармара слева, по выходе из Дарданелл оставить остров Рабитт слева в 4-5 милях и следовать прямым курсом в пролив Доро. Идти этим проливом и проливом Зея, откуда судам идущим в Коринфский канал, следовать в бухту Каламаки, оставляя слева остров Эгина, а идущим в Наварин, оставить справа острова С. Георгия и Бело-Пуло, идти между мысом Малеа и островом Китра, затем огибая мыс Матапан и острова Скица и Сопиенца, идти в Наваринскую бухту, б) на пути Наварин порт Аргостолли, оставлять остров Занте к западу.
2) В случае разлучения на пути, стараться подойти к одному из ниже указанных пунктов, на которых будет обращено особое внимание при розысках: в Дарданеллах у Чанака, пройдя канал Доро, в бухте Користос.
3) О вынужденном отклонении с назначенного пути, отставшим кораблям доносить по радио своему начальнику группы и командующему эскадрой.

Параграфы №№5, 6 и 7. О строе судов, сигнализации и радио-переговорах.

Параграф №8. На переходе строжайше соблюдать экономию угля и особенно воды. Последняя взята в самом ограниченном количестве, на транспортах «Кронштадт» и «Далланд», а в предполагаемых к посещению бухтах получить воду нельзя. Пополнение запасов масла и провизии на переходе не будет.

Вице-адмирал КЕДРОВ

ПЕРЕХОД РУССКОЙ ЭСКАДРЫ В БИЗЕРТУ

Экипажи, уже заново сформированные при выходе из Севастополя, должны были быть укомплектованы ещё раз в Константинополе. Если квалифицированные морские офицеры занимали свои должности, то с кондукторами и матросами дело обстояло иначе: их часто заменяли добровольцы, действовавшие из лучших побуждений, но совершенно не имевшие морской подготовки.

Четыре русские подводные лодки находились под особым наблюдением: выведенные из строя и лишённые возможности погружаться, они стояли в Сиркеджи с сокращёнными экипажами и под надёжной охраной. Адмиралу Кедрову было предписано принять меры по возвращению на лодки отобранных экипажей¹⁸. 7 декабря подводные лодки присоединились к остальным кораблям, стоявшим на рейде Мода.

Капитан 1‑го ранга Бергасс дю Пети Туар, находившийся на борту крейсера «Эдгар Кине», ожидал конвой в бухте Каламаки у входа в Коринфский канал. Русским офицером связи на «Кине» был капитан 2‑го ранга Соловьёв.

ИЗ КОНСТАНТИНОПОЛЯ ДО АРГОСТОЛИ ИЛИ НАВАРИНСКОЙ БУХТЫ

Первая группа — 8 декабря 1920 года

8 декабря первая группа выходит из Константинополя. В её состав входили следующие суда:

• линкор «Генерал Алексеев» (командир: капитан 1‑го ранга И. К. Федяевский),
• транспорт «Кронштадт» (командир: капитан 1‑го ранга К. В. Мордвинов),
• транспорт «Далланд» (командир: капитан 1‑го ранга Я. И. Подгорный).

Группа сопровождалась сначала канонерской лодкой «Деденьёз», а затем, с 12 декабря, эскадренным миноносцем «Марокен» (командир — капитан 2‑го ранга Варен д’Энвель)¹⁹. Группе предстояло обогнуть Пелопоннес и сделать остановку в бухте Наварин.

Судно‑мастерская «Кронштадт» отделилось от группу 12 декабря и направилось в Мудрос для ремонта крейсера «Генерал Корнилов».²⁰

Вторая группа — 10 декабря 1920 года

10 декабря выходит вторая группа, которой предстояло пройти Коринфский канал. В её состав входили:

• крейсер «Алмаз» (флаг контр‑адмирала Остелецкого; командир: капитан 1‑го ранга В. А. Григорков), на буксире у спасательного парохода «Черномор» (командир: капитан 2‑го ранга В. А. Бирилёв),
• эскадренный миноносец «Капитан Сакен» (командир: капитан 2‑го ранга А. А. Остолопов), на буксире у ледокола «Гайдамак» (командир: капитан 1‑го ранга В. В. Вилькен),
• эскадренный миноносец «Жаркий» (командир: лейтенант А. С. Манштейн), на буксире у «Голланда» (командир: лейтенант Н. В. Иваненко),
• эскадренный миноносец «Звонкий» (командир: лейтенант М. М. Максимович), на буксире у ледокола «Всадник» (командир: лейтенант Ф. Э. Викберг),
• эскадренный миноносец «Зоркий» (командир: капитан 2‑го ранга В. А. Зилов), на буксире у ледокола «Джигит»,
• транспорт «Добыча» (командир: капитан 2‑го ранга Н. А. Краснопольский),
• подводная лодка «Утка» (командир: капитан 2‑го ранга Н. А. Монастырёв),
• подводная лодка «А. Г. 22» (командир: лейтенант Матиевич‑Мациевич),
• ледокол «Илья Муромец» (командир: капитан 2‑го ранга С. А. Рыков), буксировавший подводные лодки «Тюлень» (командир: лейтенант С. В. Оффенберг) и «Буревестник» (командир: капитан 2‑го ранга М. В. Копьев),
• тральщик «Китобой» (командир: лейтенант О. О. Ферсман),
• вспомогательное судно «Якут» (командир: капитан 1‑го ранга М. А. Китицы́н),
• миноносцы «Грозный» (командир: старший лейтенант Вирен) и «Страж» (командир: капитан 2‑го ранга К. Г. Люби), буксировавшие учебное судно «Свобода» (командир: капитан 2‑го ранга А. Г. Рыбин).

Группа сопровождалась авизо «Бар‑ле‑Дюк» (командир: капитан 2‑го ранга Бланшо), а затем, начиная с Аргостоли, авизо Таюр (Tahure)(командир: старший лейтенант Ремон).²¹

Четвёртая группа — 12 декабря 1920 года

12 декабря выходит четвёртая группа, сформированная из современных эскадренных миноносцев, работавших на мазуте. В её состав входили:

• «Беспокойный» (флаг контр‑адмирала Беренса; командир: капитан 2‑го ранга Новиков ),
• «Дерзкий» (командир: капитан 1‑го ранга Н. Р. Гутан),
• «Пылкий» (командир: капитан 1‑го ранга А. И. Кублицкий).

Из‑за значительной осадки эти корабли не могли пройти Коринфский канал. Их сопровождал авизо «Таюр» (командир: старший лейтенант Ремон).²²

Третья группа — 14 декабря 1920 года

14 декабря выходит третья группа. В её состав входили:

• крейсер «Генерал Корнилов» (флаг командующего Эскадрой, вице-адмирала Кедрова; командир: капитан 1‑го ранга В. А. Потапьев),
• пароход «Великий Князь Константин».

Оба судна шли раздельно и без эскорта.²³

Гибель авизо «Бар‑ле‑Дюк» (ночь с 12 на 13 декабря)

В ночь на 13 декабря «Бар‑ле‑Дюк» передал сигнал бедствия, который был ретранслирован броненосцем «Прованс». «Таюр», сопровождавший четвёртую группу, повернул обратно и направился к проливу Доро. Эскадренный миноносец «Марокен», сопровождавший первую группу, находился слишком далеко, чтобы вернуться.

По приказу Главнокомандующего, для оказания помощи,²⁴ вышел крейсер «Эрнест Ренан»²⁵.

Авизо «Бар-Ле-Дюк» был небольшим кораблём водоизмещением 700 тонн. Его длина составляла 75 метров. Построенный в г. Лорьян (Франция) в 1920 году, он был вооружён двумя 147‑мм орудия и одним 75‑мм. Машины были турбинные, работавшие на мазуте, что обеспечивало скорость в 21 узел.

Около часа ночи «Бар-Ле-Дюк» налетел на скалы под утёсами мыса Доро (остров Эвбея). Пробив корпус в шестидесяти метрах от берега, корабль быстро затонул. Обстоятельства были следующими: «Погода была очень плохая, и конвой шёл со скоростью 4 узла. В ночь с 12 на 13 декабря произошёл сильный удар. Часть экипажа была застигнута во сне. Командир приказал дать задний ход, и корабль освободился. По радиотелеграфу было передано сообщение: «Бар-Ле-Дюк» сел на мель у Доро”. Вскоре машины остановились, так как лопнули трубы работающего котла. Давление упало, динамо остановилось, и корабль оказался обездвижен, поскольку второй котёл не был под давлением.

Корабль второй раз прибило к берегу. Этот второй удар произошёл через 15 минут после первого. Командир приказал своему помощнику Жубену провести туго натянутый трос между кораблём и берегом. Ночь была тёмная, дождь хлестал порывами, море разбивалось о рифы. Жубен бросился в воду с тросом и доставил его на скалу, находившуюся в 7–8 метрах от форштевня. Корпус «Бар-Ле-Дюк» своим объёмом защищал пространство между кораблём и скалой. В это время для освещения Жубена запускались сигнальные огни «костон».

Эвакуация личного состава началась сразу после закрепления троса. Люди переходили по одному, в свете «костонов». Они достигали скалы, затем снова входили в воду на расстояние около десяти метров, чтобы добраться до другого, более высокого гребня скал, прежде чем выйти на сушу. Движение должно было происходить быстро, чтобы освобождать место на первой скале.

«Бар-Ле-Дюк» продолжал погружаться, и палуба уже была на уровне моря. Первая волна смыла командира, за ней вторая — вахтенного офицера. Шестьдесят человек достигли второго гребня скал. Около сорока оставались на первой линии рифов. «Костонов» для освещения больше не осталось.

Погода оставалась столь же плохой, и никто не мог двигаться, не рискуя упасть в расщелину. Было между 3 и 4 часами утра; нужно было ждать ещё три часа до рассвета. Сначала корпус «Бар-Ле-Дюк», защищавший берег, укрывал людей на первом гребне. Когда «Бар-Ле-Дюк» затонул, скользя по крутым грунтам, ситуация ухудшилась. Море, заливая скалы, заставляло людей цепляться, чтобы их не смыло. Время от времени слышались крики, и один из людей на первом гребне замечал, что его сосед исчез.

Через два часа ожидания наступил рассвет. Из 40 человек на первом гребне осталось только 8. Они смогли добраться до берега, и все выжившие собрались на выступе побережья. Там была хижина. Пастух развёл огонь и дал немного молока. Близлежащий ручей позволил промыть раны пострадавших.

Во второй половине дня выжившие видели, как мимо проходили и снова возвращались крейсер «Эрнест Ренан» и другие патрульные корабли. Они разводили огонь и подавали сигналы, но безуспешно — погода оставалась слишком плохой. Жубен решил, что необходимо предупредить ближайшую телеграфную станцию, находившуюся в 50 км. Он решил отправиться туда сам, укрывшись шинелью старшины и имея при себе банкноту в 100 франков. Без обуви, с кое‑как обмотанными ногами, он отправился в путь, ведомый местным жителем. Пройдя 25 км по камням, он смог воспользоваться мулой и в таком виде добрался до деревни, откуда отправил телеграмму. Греческие власти выдали ему греческую военную форму и эспадрильи. Тем временем «Ernest Renan» подобрал выживших».²⁶

Погибло 26 человек, среди них 4 офицера:

• Капитан корвета Бланшо, командир авизо
• Мичман 1‑го класса Лакор Жозеф
• Мичман 2‑го класса Рош Поль
• Мичман 2‑го класса запаса Карре Рауль
• Аспирант запаса Ларош Поль
• Квартирмейстер рулевой службы Ниобе Анри
• Главный канонир Кошеннек Ив
• Главный рулевой (вахтенный начальник) Риу Жан‑Мари
• Квартирмейстер рулевой службы Лесфор Рауль
• Матрос‑рулевой Гадуай Арсен
• Матрос‑плотник Леруа Морис
• Квартирмейстер‑канонир Ларош Люсьен
• Квартирмейстер‑канонир Юэ Люсьен
• Квартирмейстер‑канонир Элиас Пьер
• Матрос‑канонир Клод Франсуа
• Старшина‑фузилёр Кантрек Франсуа
• Квартирмейстер‑электрик (радиотелеграфист) Мунье Роже
• Матрос‑пекарь‑кок Фюри Ив
• Матрос‑кулинар Гро Эжен
• Старшина‑механик Николь Лоран
• Матрос‑механик Бёйцингер Эжен
• Квартирмейстер‑кочегар Лепеннек Жан
• Матрос‑кочегар Брауэсек Эрве
• Матросы без специальности Клапье Эмиль, Вердон Мариус и Леферран Пьер

На борту «Бар-Ле-Дюк» находились два русских мичмана — офицеры связи; они были спасены. На корабле также перевозились разобранные детали русских подводных лодок (в частности, перископы), выведенных из строя по настоятельному требованию английского флота; эти части были утрачены.

Эскадренный миноносец «Дерзкий» был последним, кто видел «Бар-Ле-Дюк» перед его посадкой на мель. Командир «Дерзкого», капитан 1‑го ранга Гутан, составил рапорт.

Русская Эскадра Наваринская бухта, 17-го декабря 1920

Миноносец Дерзкий КОПИЯ От капитана 1-го ранга Гутан

N° 16 Командира миноносца Дерзкий

Господину старшему лейтенанту

Варен д’Анвель

Командир,

По приказу адмирала Беренса имею честь сообщить Вам следующие сведения о моей встрече с канонерской лодкой «Бар-Ле-Дюк» перед её посадкой на мель.

12 декабря я стоял весь день на месте, меняя воду в котлах; тогда я находился на широте 38°34′ и долготе 25°00′. В 7 час. 15 мин. вечера (по времени Константинополя) мимо меня прошёл военный корабль, имени и национальности которого я не знал; он шёл в направлении пролива Доро.

Через полчаса я смог идти малым ходом в том же направлении. Северо‑восточный ветер был очень сильным — 4650 метров (сильный порывистый ветер), с дождём и градом; море было бурным. Огня маяка Доро не было видно. 13 декабря, около 2 часов ночи, я начал догонять этот корабль; в 1 час 55 мин. я подошёл к нему примерно на расстояние 2000 метров (см. схему — позиция № 1). В этот момент корабль подал мне сигнал, из которого я понял следующие слова: «дальше… dykaups… буксир». Находясь у входа в пролив Доро и желая лучше разобрать сигнал, я остановился. В тот же момент корабль дал несколько свистков — один длинный и три коротких. Полагая, что он сдаёт назад, и не видя ни входа в канал, ни берега, который в этом месте очень высок

имея в работе только одну машину и самый малый ход из‑за повреждённых котлов, я повернул вправо, навстречу волне.

Через несколько минут корабль также повернул вправо и лёг на тот же курс, что и я (С. 0° 30′) — см. схему, позиция № 2.

В этот момент я получил по радио следующий телеграмм от «Бар-Ле-Дюк» на «Алмаз»: «Вы слишком вправо от курса, идите левее». Тогда я узнал, что этот корабль — французская канонерская лодка «Бар-Ле-Дюк», которую я вскоре потерял из виду в дожде и дымке.

В 2 час. 35 мин. я получил телеграмму S.O.S.: «Северная оконечность Доро — «Бар-Ле-Дюк»». Немедленно я передал по радио: «Бар-Ле-Дюк», что случилось?»

В 3 часа «»Бар-Ле-Дюк» передал: «»Бар-Ле-Дюк» сел на мель у северной оконечности Доро».

Так как механизмы миноносца были неисправны, я часто был вынужден останавливаться; кроме того, единственная машина не могла работать задним ходом при таком волнении. Я не мог приблизиться к берегу и передал по радио на корабль «Алмаз» для адмирала Остелецкого: «»Бар-Ле-Дюк» подаёт сигналы бедствия, находясь у северного берега канала Доро. Я сам не могу оказать ему помощь, с трудом удерживаясь против волны».

Я держался против волны до утра. Когда совсем рассвело, я подошёл к северной оконечности Доро; не обнаружив «Бар-Ле-Дюк», я вошёл в канал. Между ним и каналом Зея я встретил канонерскую лодку «Таюр», шедшую на северо‑запад, которая спросила меня по радио: «Есть ли у вас сведения о «Бар-Ле-Дюк»?» Я ответил: «Прошлой ночью я видел его за час до сигнала

бедствия. Сегодня утром я его не видел».

Посылая Вам этот рапорт с приложенной схемой, прошу Вас, господин Командир, принять выражение моего искреннего уважения.

Подпись: Гутан

ПЕРЕГРУППИРОВКА ГРУПП КОРАБЛЕЙ — НАВАРИН И АРГОСТОЛИ

Крейсер «Корнилов» вошёл в бухту Каламаки, где остаётся до прохождения всеми кораблями Коринфского канала.

14 декабря 1920 года капитан 1‑го ранга Дю Пети-Туар встретился с адмиралом Кедровым. Он отмечает: «Адмирал принимает меня любезно, но я замечаю у него сильное стремление руководить всем лично, я бы даже сказал — исключительно». Далее он добавит о дне 15 декабря: «Адмирал Кедров пришёл нанести мне визит. Новый разговор сблизил наши точки зрения. Основываясь на директивах, содержащихся в секретной телеграмме главнокомандующего, полученной сегодня, я считаю, что моя роль — всеми силами укреплять авторитет адмирала Кедрова над его эскадрой и действовать главным образом убеждением, чтобы заручиться его содействием и содействием его штаба в общем руководстве конвоями».²⁷

13 декабря в 15 часов 30 минут в бухту Наварин прибывают: линкор «Генерал Алексеев», «Далланд», а также «Марокен». Контрминоносец «Беспокойный» становится на якорь в 16 часов, а «Пылкий» — в 18 часов. «Дерзкий» прибывает 14 декабря в 9 часов. В ночь с 14 на 15 декабря прибывают транспорт «Кронштадт» и пароход «Константин».²⁸

В это время остальные корабли Эскадры проходят Коринфский канал и направляются в Аргостоли.

Инцидент с «Гайдамаком» в канале

Проход канала не обошёлся без происшествий: «Гайдамак» сел на мель и должен был быть снят с неё буксиром «Элли». Шкипер буксира Джованни Вортеллино получил премию в 15 драхм по приказу капитана 1‑го ранга Дю Пети-Туара.34²⁹

Бухта Наварин — 15 декабря

15 декабря в 18 часов «Кине» выходит в море, направляясь в Аргостоли, обходя Пелопоннес. На следующий день в 16 часов он становится на якорь в бухте Наварин. «Марокен», «Генерал Корнилов», «Генерал Алексеев», эскадренные миноносцы «Беспокойный», «Пылкий», «Дерзкий», угольщик «Далланд» и плавмастерская «Кронштадт» уже находятся там на якоре. «Далланд» не может раздавать уголь из‑за сильной зыби. Адмирал Кедров решает немедленно отправить его в Аргостоли. Он сам намеревался выйти туда около полуночи. Командир «Кине» оставляет деньги командиру «Марокена» для снабжения, после чего 16 декабря в 21 час выходит в Аргостоли.

Посадка на мель «Черномора» — 17 декабря

Утром 17 декабря погода была отвратительной. В 7 часов 40 минут «Таюр» сообщает телеграммой о посадке на мель «Черномора».

В тумане, приближаясь к острову Кефалония, буксир «Черномор» (флаг контр-адмирала Остелецкого) сел на мель у мыса Святой Аттакасии³⁰ на песчаном грунте. «Таюр», находящийся на месте, не может его отбуксировать из‑за аварии. «Кинэ» и «Генерал Корнилов» приходят на помощь.

Вице-адмирал Кедров желает, чтобы «Кинэ» и «Таюр» отправились в Аргостоли для организации снабжения, тогда как он остаётся на месте, чтобы снять «Черномор» с мели. Последний был снят ночью без повреждений крейсером «Корнилов», несмотря на дождь, «в ходе блестящего манёвра»³¹ под личным руководством Адмирала.

Аргостоли — 17–20 декабря

17 декабря в 17:30 крейсер «Эдгар Кине» прибыл в Аргостоли, где уже находились «Араб» и большая часть кораблей второй группы кораблей.

Механики «Эдгар Кине» привели в исправное состояние конденсатор и одну из турбин «Таюра».

18 декабря, в отсутствие вице-адмирала Кедрова, капитан 1-го ранга Бергасс дю Пти-Туар собрал начальников дивизионов для оценки потребностей эскадры. Судно «Далланд» приступило к раздаче угля.

В начале второй половины дня в Аргостоли прибыли «Корнилов» и «Черномор».

Авизо «Изер» и танкер-снабженец «Рона» присоединились к конвою. «Изер» принял на борт двух русских рулевых, после чего сопровождал группу русских кораблей. «Рона» снабдила французские корабли мазутом, а также передала 65 тонн топлива «Генералу Алексееву».

Проблемы с водой и продовольствием

Водоснабжение стало одной из наиболее серьезных проблем: потребности были огромны. 20 декабря адмирал Кедров писал капитану 1-го ранга Бергассу дю Пти-Туар , что «Алексееву» необходимо 600 тонн воды. Из них 450 тонн должны были быть доставлены в Наварин судном «Далланд», а 150 тонн — «Корниловым». Кроме того, еще 50 тонн требовалось «Корнилову» и 20 тонн — «Алмазу».³² Единственный береговой водозабор обеспечивал лишь 80 тонн воды в сутки, а начиная с 21 декабря — 140 тонн. Как отмечал капитан 1-го ранга Бергасс дю Пти-Туар:

«Вода поставляется береговым предприятием, которое, к сожалению, располагает весьма ограниченными средствами и зависит от профсоюзов; нынешняя фактическая производительность совершенно недостаточна для покрытия даже ежедневных потребностей эскадры».³³

20 декабря контр-адмирал Машуков представил «перечень припасов, которые было бы желательно получить для кораблей Русской эскадры». В тот же день командир «Пти-Туар» поручил комиссару «Эдгар Кине» заключить контракт на поставку воды и продовольствия.

Хотя считалось, что Русская эскадра обеспечена продовольствием до 28 декабря, в действительности к моменту прибытия в Аргостоли ее запасы лишь с трудом позволяли дотянуть до этой даты. Непогода задержала выход кораблей, а следовательно, и их прибытие в Бизерту.³⁴

Командир авизо «Марокен», капитан-лейтенант Варен д’Энвель, проливает свет на эти «различные обстоятельства». В записке от 19 декабря 1920 года, адресованной контр-адмиралу Беренсу, он писал:

«По моей просьбе Вам уже сообщалось, что матросы и даже офицеры Ваших кораблей продавали на берег через посредство лодок, подходивших к бортам, говяжьи консервы, другие продукты и даже предметы вооружения… На прилавках торговцев в Наварине можно увидеть сотни консервных банок и прочее…»³⁵

Проблема буксирных тросов

Капитан 1-го ранга Бергасс отметил еще одну серьезную трудность:

«Одним из важнейших вопросов являются буксирные тросы: все они порвались во время первого перехода. Некоторые разорваны в трех местах; их ремонт даст лишь сомнительные результаты. Я предоставляю в распоряжение адмирала Кедрова три стальных буксирных конца длиной по 200 метров. Вместе с теми, которыми могут поделиться «Далланд» и «Кронштадт», это позволит временно устранить столь тревожную ситуацию».³⁶

ВЫХОД ИЗ АРГОСТОЛИ И БУХТЫ НАВАРИН В БИЗЕРТУ

18 декабря в 17:00 пароход «Константин» вышел в Бизерту. 19 декабря в 22:00 эскадренные миноносцы «Беспокойный» и «Пылкий» покинули бухту Наварина, направляясь в Бизерту.³⁷

В тот же день из Аргостоли вышли «Якут», «Страж» и «Грозный», буксируя подводные лодки «Буревестник» и «Тюлень» под охраной «Араба».

В 20:00 того же дня вышел и «Алмаз», буксируемый ледоколом «Илья Муромец», без сопровождения.

В полночь «Таюр» отправился в Наварин для приема мазута, после чего присоединился к четвертой группе.

С 19 по 21 декабря погода была исключительно тяжелой.

Корабли, собранные в Аргостоли, нуждались в мелком ремонте, а также в пополнении запасов угля и воды. Поэтому их переход в Бизерту смог начаться лишь спустя три дня и осуществлялся небольшими группами.

Трудности в море — моральное состояние и снабжение

В своем рапорте за 20 декабря командир «Пти-Туар» писал:

«Группа эскадренного миноносца «Араб», вышедшая вчера при весьма благоприятных условиях, в открытом море встретила сильное волнение. В 18 часов ей пришлось лечь в дрейф.»

Адмирал Кедров сообщал неутешительные сведения о положении «Алексеева» в Наварине:

«Продолжительная стоянка этого линкора на якоре без возможности схода на берег, неопределенность даты выхода, отдельные случаи заболеваний, вызванные питанием консервами, и прежде всего опасения, что не удастся восполнить огромные потери воды в котлах и трубопроводах, отрицательно сказались на моральном состоянии личного состава.»

Он просил, чтобы «Марокен» по возможности снабдил русские корабли свежими продуктами и овощами. Однако выполнить эту просьбу оказалось невозможно. Командир «Марокена» докладывал:

«Снабжение русских кораблей свежими продуктами, равно как и нашего «Марокена», оказалось невозможным. Мне удалось найти лишь одну утку, небольшую свинью и несколько крошечных цветных капуст. И это несмотря на то, что я отправил двух старшин обследовать окрестности в радиусе нескольких километров. Местность живет исключительно виноградарством».³⁸

Около двадцати человек, отправленных на берег за водой, дезертировали.³⁹ Было крайне важно не допустить распространения этого примера.

Вторник, 21 декабря.

21 декабря «Далланд» покинул Аргостоли и направился в Наварин, чтобы доставить «Генералу Алексееву» воду и уголь.

Поступают тревожные новости. «Якут» в беде: насосы не работают, котельные отделения затоплены штормом. Днем ветер стих, и «Араб» сумел передать насос, но тот не может работать из‑за сильной качки.

«Якут» в бедственном положении.

Гардемарин Рачинский описывает сцену⁴⁰: «Выйдя из Аргостоли вечером, к утру погода полностью испортилась. “Якут” переходил с одной волны на другую, сражаясь со стихией, и не выдержал. Вода стала медленно подниматься в трюмах, чему поначалу не придали значения. Когда попытались начать откачку, оказалось, что намокший уголь забил насосы и не дает им работать.

Машинисты поспешно принялись их очищать, но вода продолжала прибывать, увлекая за собой все новые массы угля, и вскоре работа стала невозможной. Котлы были залиты, давление пара быстро упало, и машина остановилась.

Черная жидкая масса, с грохотом перекатываясь, ходила с борта на борт. Судно, обездвиженное, качалось по воле волн и ветра. Казалось, на борту уже ничего нельзя сделать, и следовало принять предложение французов перейти на эскортный миноносец.

Но могли ли мы по‑настоящему бросить старика на одинокую смерть, его, который так долго и верно нас носил? Нет, мы не могли поступить так, не предприняв ничего, чтобы спасти судно, — и началась долгая борьба с морем.

Все, кто мог работать, — работали. Офицеры, гардемарины и кочегары цеплялись за трапы…»

Борьба продолжалась часами. Качка не давала возможности вести непрерывную работу: люди скользили, ранились, поднимались. Вода неумолимо прибывала. «Якут», лишенный хода, опасно дрейфовал.

«Араб», несмотря на шторм, оставался поблизости насколько мог. Русское судно могло рассчитывать только на собственные силы.

К полудню ветер, наконец, стих. Измотанные механики сумели частично расчистить насосы. Стала возможна первая откачка воды. Давление медленно начало подниматься. Машину удалось вновь запустить — сперва на совсем малом ходу, затем на скорости, достаточной для удержания курса.

«Якут» был спасен — но ценой сверхчеловеческих усилий.

Трудности нарастают.

Адмирал Кедров направляет «Кронштадт» на помощь «Якуту», но судно‑мастерская может выйти не ранее 23 часа; затем его перенаправляют к «Стражу», подавшему сигнал SOS. Он оказался в море, один, с подлодкой на буксире, тогда как «Якуту» оказывает помощь «Араб».

Тревога охватывает Бергасса де Пети-Туара, которого, в случае сохранения непогоды, беспокоит недостаток угля. На «Далланде» осталось лишь 300 т, а «Кинэ» имеет запаса только на семь дней стоянки на якоре и переход до Бизерты. Он информирует адмирала де Бона о ситуации.

В среду, 22 декабря, «почти штиль»… «Адмирал Кедров решает отправить третий отряд, состоящий из трех вооруженных ледоколов: “Гайдамак” буксирует “Капитана Сакена”, “Всадник” — “Звонкий”, а “Джигит” — “Зоркий”; они выходят в 13 часов 30 минут под охраной “Изера”, которым командует капитан корвета Энник. Вечером мы узнаем, что “Страж” был взят на буксир русским пароходом “Инкерман”, и оба судна идут в Бизерту вместе с “Алмазом”, “Ильей Муромцем” и “Арабом”.»

Бергасс де Пети-Туар отметит: «“Якут”, остановив машину, с поднятыми парусами медленно дрейфует к востоку. Он устраняет повреждения собственными силами и в помощи не нуждается. Он намерен возобновить путь утром 23‑го, если море останется спокойным. Поскольку присутствие “Араба” у “Якута” более не требуется, этот миноносец направляется к “Стражу”, рядом с которым уже находятся “Алмаз” и “Илья Муромец”. Вечером мы узнаем, что “Страж” был взят на буксир пароходом “Инкерман”, и оба судна идут в Бизерту вместе с “Алмазом”, “Ильей Муромцем” и “Арабом”.» 45⁴¹

«Кронштадт» снова перенаправляют к другой цели; на этот раз — к «Грозному», буксирующему «Тюленя», которому не хватает угля и масла для перехода в Бизерту.

«Поскольку, по‑видимому, устанавливается хорошая погода, адмирал Кедров решает отправить в ночь шесть судов, составляющих четвертый отряд. Капитан 1‑го ранга де Пети-Туар предупреждает “Таюр” (в Наварине) приготовиться к своевременному выходу, чтобы 23‑го, с рассветом, присоединиться к группе, которую он должен эскортировать».

Подводная лодка «Буревестник» идет в Бизерту самостоятельно. Третий и четвертый отряды следуют без происшествий; в 8 часов «Изер» покидает третий отряд, чтобы разыскать «Якут»; он обнаруживает его в 12 часов: повреждения устранены, «Изер» приглашает его присоединиться к третьему и четвертому отрядам, после чего возвращается к конвою.

В 17 часов «Таюр» присоединился к четвёртой группе.

В Аргостоли оставались только «Корнилов», «Свобода» и «Яркий» вместе с «Эдгаром Кине».

24 декабря в 14 час. 30⁴² мин. линкор «Генерал Алексеев» вышел из Наварина в Бизерту, после того как был снабжён углём и водой транспортом «Далланд». «Далланд» прибыл в Аргостоли 24‑го числа, буксируя «Дерзкий». «Далланд», которого ожидали днём, прибыл лишь в 22 часа. Будучи очень лёгким, он мог идти, буксируя «Дерзкий», лишь со скоростью 3–4 узла вместо 9.

«На рассвете положение кораблей в море было следующим:

Группа, сопровождаемая «Арабом», находилась в Мальтийском канале и шла со скоростью 2 узла в направлении Бизерты.

«Грозный» держал курс на Бизерту.

Третья группа («Изер») находилась в тридцати милях от Пассеро, «Якут» — примерно в тридцати милях позади неё.

Четвёртая группа держала курс на Пассеро в хороших условиях.

В течение дня мы узнали, что:

«Якут» проходит через Мессинский пролив.

«Страж» взят на буксир «Тайбуром».

«Инкерман» продолжает путь на Тулон.

«Алексеев», сопровождаемый «Марокеном», выходит в 14 часов.

«Вечером рейд Наварина полностью опустел. Корабли, находящиеся в Аргостоли вместе с «Кинэ»: «Корнилов», «Свобода», «Яркий», «Далланд», «Дерзкий».

25 декабря, в прекрасную погоду, адмирал Кедров нанес визит капитану 1‑го ранга Дюпети-Туарсу, чтобы «передать ему свои рождественские пожелания и поблагодарить за всю помощь, которую мы ему оказываем».⁴³

По приказу адмирала Кедрова «Жаркий» выходит в 4 часа утра. Он держит курс на Пассеро, где «Кронштадт» стоит на якоре, чтобы при необходимости оказать помощь кораблям конвоя.

Крейсер «Корнилов», буксируя учебное судно «Свобода», покидает Аргостоли вечером и направляется в Бизерту после выхода остальных групп. За ним в море выходят французский крейсер «Эдгар Кинэ» и транспорт «Далланд». «Далланд», который должен был буксировать «Дерзкий», оказался настолько лёгким, что его винт выходил из воды; командир французского крейсера любезно предложил взять «Дерзкий» на буксир, так как тому не хватало топлива для перехода. Адмирал Кедров сначала отказался, но затем согласился, чтобы «Дерзкий» был взят на буксир судном «Нора Гюго Стинес», ожидавшимся на следующий день.

Так как «Нора Гюго Стинес» задерживался, «Кинэ» взял «Дерзкий» на буксир. Последние корабли — «Далланд», «Дерзкий» и «Кинэ» — вышли в Бизерту 26 декабря в 15 часов.

У эскадренного миноносца «Жаркий» произошёл перегрев котла. Он шёл вдоль итальянского побережья вне территориальных вод, когда к нему подошёл итальянский эскадренный миноносец. Обнаружив отсутствие пресной воды на миноносце «Жаркий», итальянский командир пригласил его войти в порт Каттаро, что и было сделано. После пополнения запасов воды корабль вновь вышел в море и, проходя близ Мальты, был вынужден войти туда для пополнения угля при содействии французского консула, после чего благополучно прибыл в Бизерту.⁴⁴

Согласно рапорту командира миноносца«Жаркий», эскадренный миноносец был встречен с доброжелательностью в итальянских и английских портах.⁴⁵

Вот рассказ об этом эпизоде, приведённый дочерью капитана 2‑го ранга Манштейна, Анастасией Чиринской, в книге «Последняя стоянка»:

«Когда они покинули Аргостоли, море было спокойным, и погода оставалась хорошей весь день, но к вечеру их у берегов Калабрии настиг шторм. Новые повреждения вынудили «Яркий» искать убежище в какой‑нибудь пустынной бухте. К счастью, на помощь пришёл торпедный катер Королевского флота Италии под зелёно‑бело‑красным флагом и отбуксировал их в Каттаро.

Командир торпедного катера, вспоминая Мессину, пригласил русских офицеров на обед. Узнав, что они колеблются из‑за отсутствия подходящей одежды, он с юмором заметил, что приглашает товарищей по несчастью, а не военные шинели. Этот братский вечер за гостеприимным столом, где вермут напоминал вкус давно ушедших времён, где воспоминания об Античности, о Пифагоре и его законах на мгновение оттеснили суровую реальность, остался светлым пятном в этом трудном путешествии.

Проблема нехватки топлива возникла вновь, когда «Яркий» встретился с «Кронштадтом» у берегов Сицилии, где он должен был принять уголь. Оставалось лишь одно решение: идти на Мальту, несмотря на запрет, и войти в британские воды, избегая лоцмана, которого им было нечем оплатить.

«Яркий» вошёл в Ла-Валетту и стал на якорь посреди гавани. Реакция портовых властей не заставила себя ждать. Через пять минут появился британский офицер в парадной форме. Он был вежлив, но твёрд: английский адмирал, очень занятый, освобождает командира от протокольного визита и просит никому не сходить на берег. «Удивительный народ, эти англичане! Умеют сказать величайшую грубость с безупречной вежливостью…» — прокомментировал командир.

Но что же с углём? Вопрос был решён на следующее утро. Помощник начальника британского штаба, офицер, всю войну прослуживший на русском фронте и награждённый орденами Владимира и Станислава, дружески навестил своих бывших боевых товарищей. Он предложил, от своего имени, обратиться к французскому консулу, который, проявив доброжелательность и получив полное согласие Парижа, предоставил необходимый уголь. «Яркий» покинул Ла‑Валетту в день Нового года 1921 года, получив на прощание пожелания счастья на ломаном русском языке и даже несколько букетов фиалок, брошенных с мальтийских гондол. Ещё несколько часов… и он будет в Бизерте.

P.S. В своём рапорте от 30 декабря 1920 года капитан 1‑го ранга Бергасс дю Пети-Туар, командир «Эдгара Кине», писал: «„Жарки“ прибыл с опозданием. Кедров считает возможным, даже вероятным, неповиновение командира… молодого восторженного офицера, который вполне мог бы войти в Грецию или Каттаро».⁴⁶

Примечание автора, Анастасии Ширинской: Нельзя обвинять моего отца в неповиновении: обстоятельства вынудили его войти в Каттаро, а затем на Мальту. Конечно, он мог бы избежать этого, выйдя из Аргостоли на буксире. Сделал ли он всё возможное, чтобы «Кронштадт» смог взять его на буксир? Он всегда утверждал, что все попытки были тщетны, что шторм рвал тросы, уводя миноносец в глубь бухты, рискуя разбить его о скалы. Но рассказывая об этой неудаче, которая вынудила «Кронштадт» уйти одному, он добавлял: «Попутного ветра!», и его глаза весело блестели».

В рапорте адмирала Беренса отмечено: «Погода в целом была благоприятной, хотя некоторые корабли встретили сильный шторм в Архипелаге.

Для экипажей переход был чрезвычайно тяжёлым: изношенные механизмы кораблей постоянно ломались, требуя напряжённого внимания и труда. Погрузка угля осуществлялась исключительно силами экипажей.

Поведение командиров и экипажей французских кораблей, сопровождавших нашу эскадру, было исключительно предупредительным и заботливым. Особенно командира крейсера „Эдгар Кине“, проявившего большое усердие в снабжении продовольствием и водой и буксировавшего контр‑миноносец „Дерзкий“.⁴⁷

В Аргостоли командир крейсера „Эдгар Кине“ сообщил мне, что в день прибытия нашей эскадры представитель греческих властей заявил ему, что эскадра должна покинуть порт в течение 24 часов. Капитан 1‑го ранга Дюпети-Туар объяснил, что русская эскадра находится под защитой союзной державы — Франции. Греческий представитель, по‑видимому, удовлетворился этим объяснением, и нам не было оказано никаких препятствий».⁴⁸

Старший лейтенант Варен д’Энвель, командир «Марокена», писал в своём рапорте: «У меня не было никаких трудностей в отношениях с русскими начальниками, господином контр‑адмиралом Берренсом и господином капитаном 1‑го ранга Федяевским, командиром „Алексеева“. В особенности я могу лишь похвалить честное поведение последнего и его старших офицеров. Они полностью соблюдали предписания инструкций и как на якоре, так и в море оказывали мне полное и достойное сотрудничество».⁴⁹

ПРИБЫТИЕ В БИЗЕРТУ

Корабли Эскадры прибыли в Бизерту в следующем порядке:

• 21 декабря: пароход «Константин»

• 22 декабря: «Беспокойный» и «Пылкий»

• 24 декабря: подводная лодка «Буревестник»

• 25 декабря: «Алмаз», «Илья Муромец», «Грозный», «Тюлень», «Добыча», «A.G. 22», «Утка», «Черномор», «Голланд» и «Китобой»

• 26 декабря: «Гайдамак», «Джигит», «Всадник», «Капитан Сакен», «Звонкий», «Зоркий» (в 8 часов)⁵⁰ и «Страж»

• 27 декабря: «Якут» и «Алексеев» — в 21 час у входных молов Бизерты,⁵¹ ожидая два буксира, заказанные «Марокеном»

• 28 декабря: линкор «Алексеев» и транспорт «Кронштадт»

• 29 декабря: крейсер «Корнилов», контр‑миноносец «Дерзкий», транспорт «Далланд» и учебное судно «Свобода»

• 2 января: контр‑миноносец «Жаркий»

1. Эскадренный миноносец «Живой» погиб. Мы предполагаем, что на эту дату ещё надеялись его обнаружить. ↩︎
2. Военно-историческая служба Министерства обороны Франции (Service
   historique de la Défense Vincennes). Ф. GG 4 (Escadre Wrangel). Д. 145.
   Л. 5–6. ↩︎
3. Шарль‑Анри Дюмениль: направленный в Россию в качестве делегата при главнокомандующем русскими флотами, он оказал там выдающиеся услуги, в частности в январе 1917 года во время взрыва и последовавшего пожара на дредноуте «Императрица Мария», за что был удостоен двух официальных благодарностей.
   ↩︎
4. Вера — уменьшительное от Вероника. Урождённая Фермор. Она жила в Константинополе, а с 1926 года — в Париже и входила в Комитет помощи Союзу русских инвалидов войны за границей. С 1960 года она стала председателем этого комитета. В 1943–1944 годах она возглавляла Комитет по делам русской эмиграции во Франции. Арестованная в 1944 году, а затем освобождённая, она вела исключительно активную деятельность в среде русской эмиграции, особенно в морских кругах. Автор нескольких трудов, среди которых опубликованные «Так любимая Нева» и «Так любимый Босфор», её воспоминания были напечатаны в Возрождении в 1960 году. ↩︎
5. Бронепалубный Крейсер ↩︎
6. Телеграма 67.Доклад Дюмениля де Бону от 23 ноября 1920 года. Архив Министерства обороны в Тулоне (1BB7).  ↩︎
7. Фактически этот нейтралитет не будет полностью соблюдён, и несколько кораблей окажут помощь в эвакуации. ↩︎
8. Доклад Дюмезниля де Бону от 23 ноября 1920 года. Архив Министерства обороны в Тулоне (1BB7). ↩︎
9. Его дед Жак Дебон (1768–1853) и его прадед Жак Дебон (1734–1784) были командирами корсарских судов. ↩︎
10. Телеграмма Ж. Лейга от 13 ноября 1920 года. Эвакуация армии генерала Врангеля. ↩︎
11. Телеграмма Ж. Лейга от 22 ноября 1920, адресованная верховному комиссару Франции в Константинополе. ↩︎
12. Телеграмма Ж. Лейга от 13 ноября 1920 года. Эвакуация армии генерала Врангеля. ↩︎
13. Письмо адмирала де Бон от 9-го декабря верховному комиссару Республики на Востоке. . ↩︎
14. Телеграмма Ж. Лейга от 13 ноября 1920 года. Эвакуация армии генерала Врангеля.  ↩︎
15. Бизерта. Лепотье. Глава7. ↩︎
16. Письмо от 8-го декабря N°886.8 адмирала де Бон командиру крейсера Едгар Кинэ. Военно-историческая служба Министерства обороны Франции г. Тулон 57 GH ↩︎
17. Посыльное судно «Таюр» («Tahure») ↩︎
18. Приказ № 1472 от 19 ноября, подписанный капитаном 1‑го ранга Пьером Вандье. ↩︎
19. Приложение I к рапорту капитана 1‑го ранга Бергасса дю Пети Туара от 30 декабря 1920 года: Переход Эскадры из Константинополя в Бизерту. Операция крейсера «Эдгар Кине», корабля‑лидера эскорта. Военно-историческая служба Министерства обороны Франции г. Венсен 1ВВ7 ↩︎
20. Там же. ↩︎
21. Там же. ↩︎
22. Там же. ↩︎
23. Там же ↩︎
24. Рапорт капитана 1‑го ранга Бергасса дю Пети Туара от 30 декабря 1920 года: Переход Эскадры из Константинополя в Бизерту. Военно-историческая служба Министерства обороны Франции г. Венсен 1ВВ7. ↩︎
25. Речь идёт о броненосном крейсере «Эрнест Ренан». ↩︎
26. Форум, «PAGES 14–18», автор «capu rossu». (https://forum.pages14-18.com/viewtopic.php?t=70058). ↩︎
27. Рапорт капитана 1‑го ранга Бергасса дю Пети Туара от 30 декабря 1920 года: «Переход Эскадры из Константинополя в Бизерту. Операция «Эдгар Кине», корабля‑лидера эскорта.» Служба Министерства обороны Франции, г. Тулон 1 BB 7. ↩︎
28. Даты и часы прибытия приведены по рапорту от 28 декабря 1920 года командира миноносца «Марокен», капитана 2‑го ранга Варена д’Энвеля. Служба Министерства обороны Франции, г. Тулон, 1 BB 7. ↩︎
29. Приказ № 114 капитана 1‑го ранга Бергасса дю Пети Туара от 15 декабря 1920 года. Служба Министерства обороны Франции, г. Тулон 1 BB 7. ↩︎
30. Сан Аттаназия — по французским рапортам. ↩︎
31. Рапорт капитана 1‑го ранга Бергасса дю Пети Туара от 30 декабря 1920 года: «Переход Эскадры из Константинополя в Бизерту. Операция «Эдгар Кине», корабля‑лидера эскорта.» Служба Министерства обороны Франции, г. Тулон 1 BB 7. ↩︎
32. Письмо адмирала Кедрова от 20 декабря 1920 года. SHD Тулон, 1 BB 7. ↩︎
33. Рапорт капитана 1‑го ранга Бергасса дю Пети Туара от 30 декабря 1920 года: «Переход Эскадры из Константинополя в Бизерту. Операция «Эдгар Кине», корабля‑лидера эскорта.» Служба Министерства обороны Франции, г. Тулон 1 BB 7. ↩︎
34. Приказ капитана 1‑го ранга Бергасса дю Пети Туара № 116 от 20 декабря 1920 года. ↩︎
35. Письмо от 19 декабря 1920 года капитана 2‑го ранга Варена д’Энвеля контр‑адмиралу Беренсу. SHD Тулон, 1 BB 7. ↩︎
36. Рапорт капитана 1‑го ранга Бергасса дю Пети Туара от 30 декабря 1920 года: Переход Эскадры из Константинополя в Бизерту. Военно-историческая служба Министерства обороны Франции г. Венсен 1ВВ7 ↩︎
37. Дни и время приведены по отчёту от 28 декабря 1920 года командира «Марокена», капитана корвета Варена д’Энвеля. Служба Министерства обороны Франции, г. Тулон 1 BB 7.1 BB 7. ↩︎
38. Отчёт от 28 декабря 1920 года командира эскадренного мирноносца «Марокен», старшего лейтенанта Варена д’Энвеля. Служба Министерства обороны Франции, г. Тулон 1 BB 7 ↩︎
39. Рапорт капитана 1‑го ранга Бергасса дю Пети Туара от 30 декабря 1920 года: «Переход Эскадры из Константинополя в Бизерту. Операция «Эдгар Кине», корабля‑лидера эскорта.» Служба Министерства обороны Франции, г. Тулон 1 BB 7. ↩︎
40. Отрывок из статьи № 2 журнала Круга Морского училища Владивостока «Из Севастополя в Бизерту», гардемарина Рачинского. ↩︎
41. Рапорт капитана 1‑го ранга Бергасса дю Пети Туара от 30 декабря 1920 года: «Переход Эскадры из Константинополя в Бизерту. Операция «Эдгар Кине», корабля‑лидера эскорта.» Служба Министерства обороны Франции, г. Тулон 1 BB 7. ↩︎
42. Дни и время приведены по отчёту от 28 декабря 1920 года командира «Марокена», капитана корвета Варена д’Энвеля. Служба Министерства обороны Франции, г. Тулон 1 BB 7. ↩︎
43. Рапорт капитана 1‑го ранга Бергасса дю Пети Туара от 30 декабря 1920 года: «Переход Эскадры из Константинополя в Бизерту. Операция «Эдгар Кине», корабля‑лидера эскорта.» Служба Министерства обороны Франции, г. Тулон 1 BB 7. ↩︎
44. Отрывок из доклада адмирала Беренса генералу Врангелю. Служба Министерства обороны Франции, г. Венсен Ф. GG 4 (Escadre Wrangel). ↩︎
45. Там-же ↩︎
46. Выписка из отчета : «Адмирал, по видимому, не тревожится о его судьбе: хорошая погода и весьма удовлетворительное состояние этого миноносца заставляют его исключить возможность морской аварии. Однако он считает возможным, а может быть даже вероятным, неповиновение командира “Жаркого”, молодого, несколько восторженного офицера, который вполне мог отправиться в Грецию или в Катаро». ↩︎
47. Отрывок из доклада адмирала Беренса генералу Врангелю. Служба Министерства обороны Франции, г. Венсен Ф. GG 4 (Escadre Wrangel). ↩︎
48. Там-же ↩︎
49. Доклад старшего лейтенанта Варен д’Энвель № 15 от 28 декабря 1920 года. Служба Министерства обороны Франции, г. Тулон, 1 BB 7 ↩︎
50. Доклад командира «Изера», старшего лейтенанта Энника ↩︎
51. Дни и время прибытия приведены по отчёту от 28 декабря 1920 года командира «Марокена», старшего лейтенанта Варена д’Энвеля. Служба Министерства обороны Франции, г. Тулон, 1 BB 7. ↩︎