«МОРСКАЯ РОТА ДОБРОВОЛЬЧЕСКОЙ АРМИИ»

Статья «Морская рота Добровольческой армии» автора В. Эльмановича¹, первый раз издавалась в Вестнике Первопроходника, N°12, сентября 1962 г.

Вестник первопроходника» — историко-мемуарный журнал русской белой эмиграции, посвящённый изучению истории Белого движения и Первого Кубанского («Ледяного») похода генерала Л. Г. Корнилова. Издававшийся в Лос-Анджелесе Калифорнийским обществом участников этого похода, журнал публиковал главным образом мемуары, свидетельства очевидцев, архивные документы и исторические исследования, относящиеся к Добровольческой армии и событиям Гражданской войны в России. Первый номер был издан в сентябре 1961 г. а последний, номер 93, в сентябре 1970 г. Основателем и редактором, с 1961 г. по 1968 г. был А. Ф. Долгополов затем редактором стал сын Генерала Корнилова Г. Л. Корнилов с 1969 г. по 1970 г.

«В половине октября 1917 года я получил двухнедельный отпуск из Минной бригады Черноморского флота. Взявши у ревизора миноносца, где я служил, аванс в счет жалованья за ноябрь месяц, я захватил почти все мои вещи в двух чемоданах и, погрузив их с помощью моего вестового-матроса на извозчика, вместе с ними поехал на вокзал.

Настроение в городе Севастополе было весьма мрачное, и сам город ,как бы замер. За несколько дней до моего отъезда был убит на Минной бригаде мичман Краузе — мой коллега по выпуску. По улицам бродили банды вооруженных балтийских матросов — убийц из штрафных рот.

Мне предстояло пройти два контроля: получить разрешение на покупку билета и свободный пропуск при следовании поезда через Перекопский узкий перешеек. И первое и второе мне удалось: представитель Центрофлота оказался симпатичный бородатый сверхсрочный матрос, который, не долго думая, поставил штамп на выдачу билета, а на поезде я встретил знакомого офицера, ехавшего с «просветительной комиссией» в Москву за книгами для библиотеки. Он пригласил меня в купе, где было еще несколько матросов; когда пришел контроль, то они сказали, что я еду с ними. Тем не менее я решил их оставить при первой возможности. Дело в том, что все офицеры флота были на положении арестованных — оружие было отобрано у нас в конце лета, после чего адмирал Колчак уехал, кажется, в Петроград и больше не возвращался. Офицеры были лишены свободы передвижения, за ними следили, а географическое положение Таврического полуострова очень затрудняло исчезновение. Поэтому я не хотел быть в обществе матросов.

На станции Синельниково (или Синельники) они все пошли в буфет, а я, взяв свои чемоданы, сдал их на хранение на вокзале, а сам пошел бродить около вокзала, пока поезд не ушел.

Утром пришел поезд из Екатеринослава в Ростов-на-Дону, и я поехал с ним на Дон.

Я остановился в гостинице «Москва» и сразу начал поиски родных мичмана Красовского², которые жили в Ростове. Я их скоро нашел, и когда они убедились, что я его друг, то сообщили мне, что ожидают его в тот же день. Он служил в Дунайской флотилии, тоже получил отпуск, без затруднений приехал в Ростов, и мы вскоре встретились.

В начале ноября, завтракая как-то утром в «Чашке чая», я услышал выкрики газетчиков: «Экстра! Варфоломеевская ночь в Севастополе! Экстра!» Купив газету, я узнал печальные вести: в списке расстрелянных я нашел многих друзей-офицеров. Красовский успел побывать в Новочеркасске и узнал о том, что генерал Алексеев и генерал Корнилов формируют Белую армию.

В конце октября красные хотели захватить власть в Ростове, но были разогнаны местными офицерами, казаками, юнкерами и кадетами Новочеркасского корпуса, так что основание армии уже было положено.

На Таганрогском проспекте был временный штаб армии, где я и Красовский записались в армию. Нас направили на «Колхиду», большую великокняжескую яхту, роскошно оборудованную, на которой начала формироваться Морская рота под командой капитана 2-го ранга В. Потемкина³.

Он прибыл в Ростов из Новочеркасска в сопровождении нескольких офицеров, среди которых были старший лейтенант Ваксмут, лейтенанты братья Ильвовы⁴⁵ и др. Они выгнали командира яхты, который заигрывал с командой, и команду тоже.

В течение недели нас собралось человек 20 офицеров и гардемарин, и с каждой неделей это число увеличивалось. Начали появляться добровольцы, и, когда цифра возросла до 35—40 человек, мы начали нести сторожевую службу в порту и на Главной электрической станции, которую местные красные пытались саботировать.

В декабре нас перевели в здание Мореходного училища, где мы еще получили пополнение из «мореходов» — воспитанников Мореходного училища — и гимназистов. Морская рота уже насчитывала человек 65.

Мы носили обыкновенную сухопутную форму с морскими погонами — золотыми с черными просветами — и добровольческий трехцветный шеврон на рукаве, сверх которого находился Андреевский флаг, размером 1 ’/2 х 2 дюйма.

В начале января нас отправили в заставу в Батайск — большую товарную станцию, где уже стоял кавалерийский (спешенный) дивизион полковника Ширяева⁶ — человек 120. В половине января вечером наши разведчики на паровозе поехали на полустанок Кущевка, верстах в десяти к югу от Батайска, и их обстреляли красные, которые уже готовились к походу на Ростов. Паровоз быстро вернулся, и по телеграфу начались переговоры со штабом Корнилова в Ростове. Нам было приказано оставаться в Батайске. Около полуночи телеграфная связь прекратилась, так как провода были перерезаны. Наши силы были около 200 человек, 4—5 пулеметов, винтовки, ручные гранаты и две трехдюймовые пушки, которые еще стояли на железнодорожных платформах-вагонах и, следовательно, не могли стрелять, так как при отдаче они свалились бы с платформ.

Под утро показались цепи красных, и начался неравный бой, так как противник превосходил нас раз в 15—20.

Полковник Ширяев отправил две пушки с юнкерами, пока не поздно, к Ростовскому железнодорожному мосту, так как мы знали, что будем окружены. Наше положение ухудшалось тем, что население села Батайска состояло по большей части из мастеровых паровозного депо и других служащих железной дороги, которые почти поголовно были красные и до нашего прихода убили двух солдат дивизиона Мы сгруппировались около станции и внутри ее, но пока мы стягивались к ней, уже были потери.

Вообще там легло больше половины нашего отряда, и помещения 1-го и 3-го класса были заняты ранеными, расположенными на полу.

Часть пулеметов были расположены у окон и два — на перроне за баррикадами, сооруженными из тяжелых багажных вагонеток. Стрелки расположились у окон Красный бронепоезд с одной пушкой два раза подходил к станции и стрелял «на картечь» по зданию. Здесь был ранен капитан 2-го ранга В. Потемкин, которому картечь выбила правый глаз и застряла в мозгу.

Когда бронепоезд подходил, то наши пулеметы открывали ураганный огонь, и он принужден был отступать. Он появился еще раз, но здесь произошел замечательный курьез, так как снаряд, выпущенный их пушкой, попал в их же паровоз, и в облаках пара, при воплях их раненых, он с трудом попятился и уже больше не показывался. Повидимому, красные артиллеристы приняли свой паровоз за наш, то есть «своя своих не познаша».

К вечеру наступило зловещее затишье.

Начиная от перрона станции в сторону станицы Ольгинской на- ходились десять или двенадцать железнодорожных путей, забитых товарными составами, — обстоятельство, которое помогло нам уйти ночью. Согласно плану, наши разведчики без выстрела сняли красных часовых на железнодорожных путях, и мы, человек 45—50 — остатки отряда, — забрав с собою человек 7—8 носилочных раненых, бесшумно покинули вокзал, пробираясь под вагонами товарных составов. Шел снег, и начиналась легкая метель, которая заметала наши следы. Не доходя до станицы Ольгинской, на большом хуторе мы нашли три подводы, то есть три пары лошадей и трое саней, на которых мы поместили раненых. Мы быстро дошли до станицы Ольгинской и, сделав передышку около часа, утром направились к парому против станицы Аксайской.

Метель усиливалась, и трудно было найти дорогу. Однако местная молодая казачка-учительница, которая прекрасно определялась в местности, так как много раз путешествовала из станицы в Ростов и назад, решила пойти с нами, вывела нас к парому и приехала с нами в Ростов поездом.

Как мы узнали потом, оставшиеся наши раненые были убиты, а женщина-доктор, по долгу службы оставшаяся с ними, была зверски изнасилована и сошла с ума.

Таким образом, в Батайске Морская рота закончила свою роль, а по возвращении в Ростов остатки ее вошли в состав 4-й роты Офицерского (впоследствии Марковского) полка. Командиром 4-й роты был ротмистр Дударов (убит летом 1918 года) — очень спокойный, храбрый офицер и прекрасный стрелок.

Мы начали переходить жел. дорогу около 3-х часов ночи, когда этот бронепоезд вышел пересечь нам дорогу. Паровоз, получивший две гранаты, остановился и, выпуская клубы пара, зашипел, как умирающее чудовище. 

Все это случилось 7-го апреля ст.ст. 1918 г.

Ген.Марков отъехал в сторону, и бронепоезд начал беспорядочную стрельбу. Наши подползли под вагоны и зажгли паклю с керосином, найденные в будке. Поезд сожгли и команду перебили.

Это был тот самый бронепоезд, который обстреливал нас в Колонке, где у нас были большие потери, главным образом, в обозе раненых, расположенном на площади. Наша артиллерия молчала, так как почти все пушки были приведены в полную негодность, и не было снарядов.

Во время ликвидации этого бронепоезда я был ранен. Когда уже рассвело и наш арьергард переходит жел.дорогу, меня подобрала молоденькая сестра милосердия (ростовская гимназистка). Она привела нескольких добровольцев и, сняв с их помощью мои доспехи и шинель, ножницами распорола тесную гимнастерку, наложила тампоны туда, где была простреляна грудь и спина, и перевязала. Bсе это она сделала поразительно быстро. Важно было то, что она остановила кровотечение. 

Меня положили на повозку и по прибытии в станицу Дядьковскую⁹ поместили в число 12 человек тяжело раненых в небольшой станичной школе. К вечеру нам начали давать усиленную дозу морфия, в результате чего к утру 9-го апреля 9 человек уже больше не проснулись.

Армия ушла часа в 4 утра, а мы остались. 

На рассвете я немного пришел в себя. Повидимому, меня растормошила учительница, и я увидел картину:

Первые лучи восходящего солнца осветили большую комнату, где на полу разместили нас. Молоденькая казачка-учительница стоит посреди комнаты и плачет. Капитан Марченко, я и прапорщик Чириков смотрим на нее и ничего не понимаем. Сквозь слезы она рассказала, что произошло, и, указав на 9 человек других, сказала, что они не проснутся. Как тяжело раненых, нас было решено оставить, предварительно усыпив, чтобы нас не замучили красные. Нас троих она может спасти, так как у нее на примете есть старый надежный казак с повозкой.

Она ушла и быстро вернулась и сказала, что он согласен нас везти и догнать армию. Действительно, через несколько минут приехал старик со старой лошадью и повозкой. Чириков отказался ехать, так как разбитая берцовая кость ноги причиняла страшную боль при малейшем движении. Учительница вытащила нас и вместе со стариком положила на повозку, и мы поехали.

Красные начинали занимать станицу с противоположной стороны. Их конные разведчики были видны по обеим сторонам дороги, и если бы они не поленились посмотреть, что вез наш казак, нам всем была бы крышка.

Когда мы отъезжали, было трогательно наблюдать эту молоденькую казачку, желавшую нам счастливого пути. Что стало c ней, безвестной героиней!.. Мы просили ее немедленно покинуть станицу…

Через 5-6 часов мы догнали Армию в станице Успенской. Щедро наградили старика, тем более, что его старая лошадь была загнана и сам он не хотел возвращаться в ст. Дядьковскую.

Там же в Успенской мы узнали о восстании казаков на Дону.  

В конце мая все тяжело раненые были погружены на колесные низко сидящие пароходы в ст. Манычской, и по прибытии в Новочеркасск нас поместили в госпиталь и сделали необходимые операции. У Марченко ампутировали правую руку, так как начиналась гангрена, а у меня началось осложнение в правом легком, так как верхняя его часть была пробита пулей. По выходе из госпиталя и посла двухмесячной поправки я поступил в тяжелую артиллерию.        

Летом 1918 года я прогуливался по Садовой улице и увидел идущего мне навстречу прап. Чирикова с ампутированной правой ногой. Он, конечно, не узнал меня, так как я был в новой морской форме, а сам он был в состоянии нервного расстройства после пережитого. Оказалось, что красные его пощадили, так как генерал Деникин оставил раненых на попечение нескольких комиссаров, которых он пощадил с тем условием, что они не дадут раненых на растерзание.

В. Эльманович.»

Комментарии : Лейтенант флота Михаил Евгеньевич Энвальд воевал в составе Морской роты и был убит 12 февраля 1918 года под Батайском во время Гражданской войны. Его родная сестра, Милица Евгеньевна Энвальд (в замужестве Полякова-Байдарова), впоследствии стала матерью знаменитой французской актрисы Марины Влади. Таким образом, лейтенант Михаил Энвальд приходился Марине Влади родным дядей. Он был сыном русского генерал-майора Евгения Васильевича Энвальда. Михаил окончил Морской корпус в июле 1914 года и к 1917 году служил в звании лейтенанта Черноморского флотского экипажа. После Октябрьской революции он присоединился к Белому движению, с декабря 1917 года и пал в бою в возрасте около 23–24 лет.

Капитан 2‑го ранга В. Потёмкин, тяжело раненный, скрывался у студентки, затем присоединился к Белой армии.

Частичный список морских офицеров и гардемарин, Морской роты

1) Капитан 2-го ранга В.Н.Потемкин. Балтиец. Ранен в глаз в Ба-
тайске. Умер в Париже в 1936 году после неудачной операции по уда-
лению шрапнельной пули в области глазного центра в мозгу.

2) Ст. лейтенант А.П.Ваксмут. Балтиец. Тяжело ранен в Батайске.
Живет в Австралии.

3) Ст. лейтенант Бауйэ. Балтиец. Убит в Батайске.

4) Ст. лейтенант Потолов. Балтиец. В 1922 г. служил у англичан
на кпейсере по охране берегов в Шанхае.

5) Ст. лейтенант Елачич. Балтиец. Остался в Ростове, проживал в
б) Лейтенант С.Ильвов. Балтиец. Тяжело ранен под Лежанкой. Умер в Шанхае.                              

7) Лейтенант Б.Ильвов. Балтиец. Ранен в походе, умер в Шанхае в 40-х годах

8) Лейтенант Остолопои. Черноморец. Судьба неизвестна.

9) Лейтенант Ба.сов. Балтиец, убит под Лежанкой.^

10)    Лейтенант Энвальд. Черноморец, убит под Батайском.

11)    Лейтенант Поздеев, при штабе ген.Алексеева.

12)    Лейтенант Адониди, убит в Батайске.

13)    Мичман Мельников. Черноморец, убит под Батайском.

14)    Мичман Тихомиров, Черноморец, ранен под Батайском.

15)    Мичман Трегубов, Каспиец, умер в Австралии в 50-х годах.

16)    Мичман В.Красовский. Черноморец. Ранен в Батайске, остался в
строю. Живет во Франции.

17)    Мичман Муслихин. Черноморец, судьба неизвестна.

18)    Мичман Эльманович. Черноморец. Тяжело ранен под Медведскои.
Живет в Америке.

19)    Мичман Лесковский. Убит во время неудачного восстания офицер- ской организации в Ростове н/Д накануне возвращения Добровольческой
Армии на Дон.                       _      

20)    Капитан армии Юденич, получил образование в Ростовском море-
ходном Училище. Кавалер ордена Св.Георгия. Походным порядком просил
ся из Батайска в Ростов, бывшие с ним 4 человека погибли.

21)    Гардемарин Штромберг.

22)    Гардемарин Иванов 13-й. ‘Ранен при взятии Ростова в декабре
1917 года.

23)    Гардемарин Щербаков )

24)    Гардемарин Эйнем ) Судьба неизвестна.

25)    Кадет М.К.Векслер ,

Список этот составлен по памяти. Имена многих погибших забыты.

В. Эльманович.

1. Эльманович Владимир Сергеевич. Окончил Отдельные гардемаринские классы (1917). Мичман минной бригады Черноморского флота. В Добровольческой армии с ноября 1917 г. в Морской роте. Участник 1-го Кубанского («Ледяного» ) похода в Офицерском полку. Тяжело ранен, затем служил в тяжелой артиллерии, в июне 1918 г. — в Донской флотилии, затем в Новороссийском военном порту: с 22 января 1919 г. в Донской армии, с 18 июля 1919 г. на истребителе № 3 Каспийской флотилии. Лейтенант. Умер 17 марта 1967 г. в Помпано-Бич (Флорида). ↩︎
2. Красовский Василий Иванович. Окончил Отдельные гардемаринские классы
   (1917). Мичман Дунайской флотилии. В Добровольческой армии и ВСЮР с
   ноября 1917 г. в Морской роте. Участник 1-го Кубанского («Ледяного»)
   похода. Затем в Донской флотилии, командир канонерской лодки «Кубанец».
   В эмиграции во Франции. Умер после 1962 г. ↩︎
3. Владимир Николаевич Потёмкин (22 октября/3 ноября 1885 — 18 ноября 1938 Париж).
   По окончании Морского корпуса в 1904 году был выпущен мичманом и назначен вахтенным начальником миноносца «Громкий» в составе 2-й Тихоокеанской эскадры. Участвовал в Русско-японской войне, в Цусимском сражении принял командование миноносцем после убыли командира и всех офицеров. Был тяжело ранен, после гибели корабля подобран из воды японцами. Пожалован золотой саблей «за храбрость».
   5 октября 1907 года произведён в лейтенанты «за отличие в военное время». 7 декабря 1909 года переведён в Сибирский флотский экипаж. С 1910 по 1913 год командовал миноносцем «Статный». 15 апреля 1912 года привлекался к следствию по делу о столкновении миноносцев «Статный» и «Точный», но был оправдан, однако 17 апреля приговором временного Владивостокского военно-морского суда ему был объявлен выговор. 21 января 1913 года переведён в 1-й Балтийский флотский экипаж. 6 декабря 1914 года произведён в старшие лейтенанты. 3 января 1915 года назначен старшим офицером эскадренного миноносца «Уссуриец», а 26 августа того же года —командующим эскадренным миноносцем «Искусный». 6 декабря 1916 года произведён в
   капитаны 2-го ранга «за отличие».
   Осенью 1917 года вГельсингфорсе был арестован большевиками, но сумел бежать из-под ареста и добраться до Ростова-на-Дону, где в начале ноября на яхте «Колхида» по поручению генерала Алексеева начал формировать армейскую роту из морских офицеров и гардемарин. С 3 по 17 января 1918 года Морская рота в составе
   Таганрогского отряда полковника Кутепова обороняла Таганрог и Ростов от наступающей группы Сиверса. 17 января 1918 года рота была направлена для охраны товарной станции Батайск. 12 февраля в отряд, в который входила Морская рота, в течение суток вёл бой с многократно превосходящим его по численности красным отрядом И. Л. Сорокина. Капитан 2-го ранга Потёмкин в бою получил тяжёлое ранение в глазницу, потерял глаз. Вследствие ранения не смог участвовать в 1-м Кубанском походе и скрывался в Ростове. В апреле — мае 1918 года через Новочеркасск, Кисловодск, Ессентуки с группой офицеров и юнкеров пробрался в Астрахань, далее в Царицын, откуда пробрался наДон.
   Летом 1918 года назначен командиром Новороссийского военного порта, оставался на этом посту до 27 декабря 1918 года, занимался вооружением бронепоездов морскими орудиями и командами из военных моряков. С 7 апреля 1919 года по собственной просьбе был назначен командиром бронепоезда «Князь Пожарский», участвовал во взятии Харькова. В Крыму во время подготовки кубанского десанта Улагая, был назначен начальником дивизиона морских канонерских лодок Азовского моря (2-й отряд судов Чёрного моря) с производством в капитаны 1-го ранга (30 ноября 1919 года). 1 января был зачислен в состав Речных сил Юга России и тем же приказом назначен командиром бригады бронепоездов. Во время Крымской эвакуации Русской армии в ноябре 1920 года был назначен комендантом порта и всех пристаней города Керчи. В конце 1920 года в
   Константинополе был назначен командиром военного транспорта «Ялта», с которым прибыл в Галлиполи, после чего по распоряжению французских властей был отправлен в
   Марсель. Во Франции был начальником 6-й группы ВМС.
   Скончался 18 ноября 1938 года в Париже, в больнице Ла-Питье, после операции по извлечению пули из мозга.
   Похоронен на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. ↩︎
4. Ильвов Борис Яковлевич (1-й). Окончил Морской корпус (1910).
   Лейтенант Балтийского флота. В Добровольческой армии с 2 января 1918 г.
   в Морской роте (1 — 9 февраля 1918 г командир той же роты) и в 1-м Офи-
   церском (Марковском) полку. Участник 1-го Кубанского («Ледяного») по-
   хода. С мая 1918 начальник штаба Донской флотилии, с 1920 г. в Сибирс-
   кой флотилии. Капитан 2-го ранга. В эмиграции в Китае. Умер в 1940-х гг.
   в Шанхае. ↩︎
5. Ильвов Сергей Яковлевич ­: Дата рождения: 22 декабря 1889 года.
   Окончил Морской корпус в 1911 году. Лейтенант в составе 1-го Балтийского флотского экипажа. Со 2 января 1918 года вместе с братом Борисом вступил в ряды Добровольческой армии в Новочеркасске. Вошел в состав Морской роты. Участвовал в Первом Кубанском («Ледяном») походе в рядах Офицерского (Марковского) полка. Во время боев получил тяжелейшее ранение навылет в грудь. В феврале 1918 года (после ранения) смог пробраться в Баку. Летом 1918 года числился на английской службе в Персии, позже служил на вспомогательном крейсере (пароходе) «Ventur» в составе Каспийской флотилии Вооруженных сил Юга России (ВСЮР). С конца 1919 года воевал в белых войсках Восточного фронта на Сибирской флотилии. В декабре 1919 года руководил морской учебной командой во Владивостоке, затем служил в местном Морском училище. В январе 1920 года принял под командование вспомогательный крейсер «Орёл». Получил чин капитана 2-го ранга. При эвакуации Владивостока в январе 1920 года ушел с кораблем за границу и временно остался в Японии.
   С 1922 года проживал в Шанхае (Китай), где также находился его брат Борис. Там Сергей Яковлевич служил на канонерской лодке местной морской таможенной службы.Позже перебрался в Европу. Умер и был похоронен в местечке Вириньи во Франции. ↩︎
6. Василий Михайлович Ширяев (1885 — не ранее 1918) — подполковник 18-го драгунского Северского полка, герой Первой мировой войны, участник Белого движения.Из дворян. 
   В русско-японскую войну — урядник 2-го Дагестанского конного полка. За боевые отличия был произведен в прапорщики запаса армейской кавалерии (производство утверждено Высочайшим приказом от 12 ноября 1906 года). Позднее был переведен в 18-й драгунский Северский полк. В 1910 году окончил Тверское кавалерийское юнкерское училище, откуда выпущен был корнетом в тот же полк. 
   В Первую мировую войну вступил в рядах северских драгун. Произведен в поручики 10 сентября 1914 года «за выслугу лет». Удостоен ордена Св. Георгия 4-й степени. 
   Произведен в штабс-ротмистры 13 мая 1916 года, в ротмистры — 20 мая того же года. В 1917 году был произведен в подполковники и назначен командиром дивизиона смерти Кавказской кавалерийской дивизии.
   В начале Гражданской войны он прибыл в Добровольческую армию во главе своего подразделения. До 9 февраля 1918 года его отряд сражался на Батайском фронте. Он участвовал в Первом Кубанском походе в должности командира 4-й роты Офицерского полка (впоследствии Марковского полка) и был произведён в полковники. Его дальнейшая судьба остаётся неизвестной. ↩︎
7. Лавр Георгиевич Корнилов родился в семье хорунжего 18 (30) августа 1870 г. Он окончил Сибирский кадетский корпус, Михайловское артиллерийской училище, и, с золотой медалью, Николаевскую Академию Генштаба. В 1904 – 1905 г. занимал должность штаб-офицера, и фактически выполнял обязанности начальника штаба. Был награжден за доблесть в Мукденском сражении и произведен в полковники. Корнилов Лавр Георгиевич попал в плен в 1915 г. во время отступления армий, а его дивизия понесла серьезные потери. В следующем году смог бежать. Несмотря на то, что многие считали его виновником разгрома дивизии, Корнилов был награжден орденом св. Георгия. Осенью 1916 г. он получил назначение и стал командующим 25-го пехотного корпуса 8-й армии Юго-Западного фронта. После Февральской революции, Корнилов за 5 месяцев стал Верховным Главнокомандующим. Приехавший на Александровский (ныне Белорусский) вокзал для участия в Государственном московском совещании 12 – 15 августа 1917 г. после торжественной встречи, Корнилов был вынесен на руках. Он вел при посредничестве Львова и Савинкова переговоры с Керенским, стремясь установить в стране сильную власть. Однако Керенский воспринял его предложения как ультиматум. Это привело к требованию оставить должность Верховного Главнокомандующего и прибыть в Петроград. Не подчинившийся Корнилов был объявлен мятежником. 28 августа он по радио заявил о своих целях. Это были: созыв Учредительного собрания и ведение войны до победы. Мятеж генерала Корнилова был подавлен. 2 сентября он был арестован и заключен в тюрьму, но уже 19 ноября освобожден. С преданными людьми он попытался прорваться на Дон, но потерпев неудачу, с чужими документами прибыл в Новочеркасск. Позже, вместе с Алексеевым и Деникиным, Корнилов встал во главе Добровольческой армии. Однако отношения между Корниловым и Алексеевым были крайне натянутыми. Деникин вынужден был выступать в качестве посредника. Под командованием Корнилова, в ходе тяжелых боев, Добровольческая армия прорвалась на Кубань, где ее командующие рассчитывали получить поддержку казачества. Биография генерала Корнилова завершилась 31 марта (13 апреля) 1918 г. Во время штурма Екатеринодара Корнилов погиб от единственного снаряда, который влетел в помещение штаба. После этого Деникин принял решение об отступлении.I ↩︎
8. Сергей Леонидович Марков (7 (19) июля 1878, Санкт-Петербургская губерния — 12 (25) июня 1918, Ставропольская губерния) — русский военачальник, военный учёный[2] и преподаватель, генерал-лейтенант, политический деятель (контрреволюционер, монархист), один из лидеров белого движения.
   Георгиевский кавалер. Участник Русско-японской войны. Военный преподаватель Академии Генерального штаба (1911—1914, 1916). Военачальник Первой мировой войны, — начальник штаба 4-й стрелковой «железной» дивизии (1914—1915), командир 13-го стрелкового полка этой же дивизии (1915—1916). Заместитель начальника оперативного отдела штаба Ставки Верховного Главнокомандующего, затем начальник штаба Западного и Юго-Западного фронтов (1917). Генерал-лейтенант Генерального штаба (1917). Как поддержавший Корниловское выступление арестован Временным правительством, участник Бердичевского и Быховского сидений генералов (1917). 
   Участник Гражданской войны (1918). Первопоходник. Один из лидеров «белого» движения на Юге России и организаторов Добровольческой армии. Получили известность личная храбрость и тактическое мастерство, продемонстрированные Марковым в ходе боёв с «красными» на Кубани. 
   Погиб в бою у села Шаблиевка 12 (25) июня 1918 года в начале Второго Кубанского похода. Культовый герой в среде Добровольческой армии[3]:47, именем Маркова был назван Офицерский полк, а затем блок цветных частей (марковцы). ↩︎
9. Из воспоминаний о гражданское войне А. СУВОРИНА. «В Дядьковской оставлено было 119 человек вместе с старшим врачем В.Я.Ивановым, старшей сестрой милосердия З.Ф.Поповой и несколькими сестрами милосердия. В первый день двое раненых были убиты прикладами. От ран умерло 16 человек. 58 раненных привезены доктором Ивановым в Кореневскую, остальные 43 выздоровели, были судимы в Екатеринодаре и в своих станицах за контрреволюционерство и освобождены. В этом д-ру Иванову очень много помог д-р Богуславский, бывшим народным комиссаром в станице Кореневской, д-р Мейерович и местный присяжный поверенный Балкевич. В Дядьковской был оставлен нами помилованный заложник Лимановский, обещавший всемерно отстаивать жизнь и права наших раненых, и он честно исполнил это обещание.” ↩︎
10. Примечание П. Лукина ↩︎